Финансовый управляющий Егора Волкова обнаружил, что должник ведет деятельность в интернете как эксперт по недвижимости и собирает «донаты» на банковскую карту, оформленную на Сергея Плюснина. Управляющий потребовал взыскать с Плюснина 1,7 млн рублей убытков, указав на аффилированность сторон и сокрытие доходов должника. Суды первой и апелляционной инстанций отказали, сославшись на недоказанность требований. Кассация отменила судебные акты и направила дело на новое рассмотрение, указав, что нижестоящие инстанции неправильно распределили бремя доказывания, не оценили совокупность косвенных доказательств и пассивное поведение должника с ответчиком. Суд разъяснил, что в банкротных спорах при сокрытии информации одной стороной к ответчику применяется повышенный стандарт доказывания, а формальный подход к оценке доказательств недопустим (дело № А60-69907/19).
Фабула
В июле 2020 г. суд признал Егора Волкова банкротом и ввел процедуру реализации имущества. В реестр требований кредиторов включили требования Дамира Хазипова (основной долг 9,25 млн рублей и штрафные санкции 4,13 млн рублей) и Александра Авдюкова (основной долг 6,11 млн рублей и штрафные санкции 647 тыс. рублей).
Финансовый управляющий Иван Зонов в октябре 2024 г. обратился с заявлением о взыскании с Сергея Плюснина убытков в размере 1,73 млн рублей. Управляющий указал, что Волков ведет телеграм-канал и страницу в запрещенной соцсети как эксперт по недвижимости, помогает продавать недвижимость и приобретать ее на торгах по банкротству. Для сбора «донатов» Волков длительное время указывал реквизиты карты ПАО Банк «ВТБ», оформленной на Плюснина. По этой карте прошли платежи на 1,73 млн рублей. Управляющий настаивал, что Волков и Плюснин аффилированы (состоят в дружеских отношениях), а активы, подлежащие включению в конкурсную массу, выведены на аффилированное лицо.
Плюснин в отзыве попросил отказать в требованиях, указав на отсутствие аффилированности. По его позиции, карта использовалась исключительно в личных интересах ответчика, денежные средства принадлежали ему и расходовались на личные цели. В подтверждение Плюснин представил фотографии с посещенных экспозиций, справку отеля и договор аренды офиса.
Кредитор Даниил Авдюков направил возражения, указав на недостаточность и неполноту пояснений Плюснина и неотносимость представленных доказательств. Кредитор отметил, что фотографии не позволяют идентифицировать место и время, а в периоды операций по карте в Москве там же находился и Волков. Кредитор попросил обязать Плюснина раскрыть информацию о поступлениях на карту, источниках доходов, документы о перелетах и проживании, а также о взаимоотношениях с должником.
Суды первой и апелляционной инстанций отказали, сославшись на недоказанность требований. При этом в апелляции Волков указал, что денежные средства имели благотворительный характер и собирались в поддержку бойцов СВО — всего 18 тыс. рублей, которые Плюснин потратил на обеспечение бойцов. Плюснин по запросу суда представил договоры займа и аренды, пояснив, что поступления на сумму 803 тыс. рублей связаны с этими договорами, а относительно оставшихся 625 тыс. рублей он не может дать пояснений по истечении двух лет.
Финансовый управляющий указал, что Волков использовал карту Плюснина для получения «донатов» через YouTube и Telegram, ведет роскошный образ жизни и предпринимательскую деятельность более пяти лет после признания банкротом. Управляющий обратил внимание, что Волков на протяжении всего спора допускал полное бездействие: не направлял представителя, не представлял возражения и не опровергал заявление о сокрытии активов.
Финансовый управляющий Иван Зонов обратился в Арбитражный суд Уральского округа, рассказал ТГ-канал «Ликвидация и банкротство».
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Свердловской области отказал в удовлетворении заявления, сославшись на недоказанность требований. Суд применил ст. 15, 401, 1064 ГК РФ и указал, что для взыскания убытков необходимо доказать совокупность условий: наличие вреда, противоправность поведения, причинно-следственную связь и вину причинителя. Финуправляющий не доказал эту совокупность.
Семнадцатый арбитражный апелляционный суд указал, что не подтвержден факт принадлежности денег, поступивших на карту Плюснина, должнику Волкову. Суд посчитал недоказанным, что Плюснин действовал недобросовестно и в интересах должника.
Апелляция отметила, что ответчик частично раскрыл источники происхождения средств на сумму 803 тыс. рублей, а в остальной части сослался на невозможность дать пояснения по истечении времени.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Уральского округа указал, что финансовый управляющий и кредитор представили многочисленные косвенные доказательства, в совокупности указывающие на возможность использования должником счета ответчика для получения дохода: длительное знакомство сторон; указание номера карты Плюснина на интернет-ресурсах Волкова (Telegram-канал, канал YouTube) в качестве реквизитов для сбора средств; удаление указанных реквизитов после возбуждения спора; частичное совпадение периодов расходных операций по карте с пребыванием должника в Москве; отсутствие со стороны Плюснина убедительных пояснений об источниках происхождения 625 тыс. рублей и отсутствие четкого расчета с привязкой к конкретным поступлениям на спорную карту.
Ответчик и должник так и не представили убедительных пояснений о причинах указания реквизитов спорной карты для получения перечислений от третьих лиц в связи с деятельностью Волкова в интернете. Ссылки должника на сбор 18 тыс. рублей пожертвований на поддержку бойцов СВО противоречат пояснениям ответчика о расходовании всех поступивших денег в личных целях и не обладают достаточной полнотой для опровержения доводов о поступлении и расходовании более 1,7 млн рублей.
Суд апелляционной инстанции, запросив дополнительные пояснения, фактически ограничился констатацией «частичного раскрытия» источников средств. Суды не дали оценку тому, что на Плюснине в силу объективных причин лежало бремя опровержения доводов управляющего, однако ответчик не представил убедительных и непротиворечивых пояснений относительно экономической причины указания его личной карты на коммерческих ресурсах должника и относительно большинства спорных операций.
Банкротство гражданина, в отличие от банкротства юридического лица, не исключает ситуации, когда недобросовестно действующий должник, находясь в сговоре с иными лицами, совершает действия, направленные на причинение вреда кредиторам: фактически осуществляя деятельность, приносящую доход, выводит указанный доход из сферы контроля управляющего и кредиторов.
Такая неправомерная деятельность может осуществляться в различных формах — посредством перевода бизнеса на номинальное лицо (тогда ущерб заключается в изъятой чистой прибыли, а восстановление возможно через взыскание убытков) либо посредством совершения конкретных сделок (поступления на карту номинального владельца причитающихся должнику средств — тогда возможно оспаривание конкретных поступлений по правилам главы 3.1 Закона о банкротстве).
Правовая квалификация вредоносной деятельности и определение обстоятельств, входящих в предмет судебного исследования, являются прерогативой суда и зависят от заявленных требований и приводимых участниками доводов. При этом не свидетельствует о процессуальной недобросовестности истца невозможность юридически корректно сформулировать требования при первоначальном обращении — недостаток информации и ее сокрытие ответчиком и должником объективно этому препятствуют.
Верховный Суд РФ выработал правовые подходы к распределению бремени доказывания в банкротных спорах, когда лицу, обладающему всей полнотой информации (ответчику), противостоит сообщество кредиторов, не имеющее возможности представить прямые доказательства вредоносного поведения. Кредиторы должны привести достаточно весомые доводы, подкрепленные необходимой совокупностью косвенных доказательств.
Процесс доказывания в банкротных спорах, осложненных сокрытием фактов одной стороной, может не быть статичным. Его динамика обусловлена представляемыми ответчиком пояснениями и доказательствами. Поочередный переход бремени доказывания на стороны процесса и определение обстоятельств, входящих в предмет исследования, регламентируются судом.
Суд первой инстанции не исследовал возражения кредитора и управляющего на отзыв ответчика, не оценил их, не включил в предмет доказывания соответствующие обстоятельства. При этом суд не предложил управляющему после раскрытия ответчиком своей версии определиться с предметом требований (взыскание убытков или оспаривание конкретных сделок — поступлений на карту).
Суд апелляционной инстанции ошибку первой инстанции не исправил.
Сокрытие должником доходов путем использования банковских карт иных лиц напрямую ущемляет права кредиторов, лишая их возможности получить удовлетворение требований за счет конкурсной массы. Формальный подход к оценке доказательств не отвечает целям процедуры банкротства.
Суды первой и апелляционной инстанций, возложив бремя доказывания исключительно на управляющего и не оценив пассивное поведение должника и ответчика, допустили нарушение ст. 65 и 71 АПК РФ о распределении бремени доказывания и полной оценке доказательств.
Выводы судов о недоказанности требований управляющего были сделаны без исследования всей совокупности обстоятельств в их взаимосвязи, при неправильном распределении бремени доказывания.
Само по себе наличие у ответчика договоров займа и аренды на часть суммы не исключает возможность использования спорного счета для смешения личных доходов ответчика и доходов должника, особенно когда карта публично позиционировалась как инструмент для сбора средств на поддержание канала должника.
Итог
Арбитражный суд Уральского округа отменил акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.
Почему это важно
Позиция кассационной инстанции представляется обоснованной и вновь отражает устойчивую тенденцию к более гибкой оценке доказательств в делах о банкротстве и недопустимости формального подхода, отметила Радмила Радзивил, основатель, управляющий партнер Юридической компании «Правый берег».
Суд, по ее словам, справедливо указал на необходимость анализа совокупности косвенных доказательств, поскольку схемы сокрытия доходов редко подтверждаются прямыми доказательствами. Использование банковской карты третьего лица (например, супруга или друга) само по себе не является нарушением закона, за исключением случаев, если карта используется для отмывания средств, финансирования терроризма, мошенничества и иной противозаконной деятельности, однако в контексте процедуры банкротства некоторые обстоятельства (регулярность операций, их экономическая связь с деятельностью должника, отсутствие разумного объяснения) могут явно свидетельствовать о недобросовестном поведении, указала Радмила Радзивил.
Для устранения возникающих сомнений у суда есть соответствующие инструменты – определение этих самых обстоятельств, которые должны входить в предмет судебного исследования и квалификация действий должника и связанных с ним лиц, констатировала она.
По ее мнению, важно, что суды кассационной инстанции, причем не только Уральского округа, уже не в первом постановлении фактически закрепляют стандарт доказывания, при котором бремя опровержения обоснованных подозрений может относиться на должника и, в данном случае, ответчика, так как для ФУ и кредиторов большая часть релевантной информации о действиях физических лиц является недоступной в силу действующего законодательства. Это усиливает позиции управляющих и кредиторов, позволяя им эффективнее оспаривать сделки, выявлять скрытые активы и пополнять конкурсную массу, заключила Радмила Радзивил.
С практической точки зрения, данная позиция приведет к увеличению числа споров, связанных с использованием номинальных счетов и карт третьих лиц. Суды, вероятно, будут чаще учитывать экономическую суть операций, а не их формальную оболочку. Для должников это означает повышение рисков привлечения к ответственности за попытки сокрытия доходов, даже при отсутствии прямых доказательств. В целом, решение способствует формированию более строгого подхода к оценке добросовестности поведения должника и аффилированных с ним лиц.
Основным, не вполне четко сформулированным выводом кассационной инстанции является нарушение базовой с точки зрения доказывания обязанности суда: каждое доказательство подлежит оценке наряду с другими доказательствами, особенно, когда речь идет о косвенных доказательствах (ч. 4 ст. 71 АПК РФ), подчеркнула Юлия Литовцева, партнер, руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса Юридической компании «Пепеляев Групп».
В данном случае, продолжила она, как и во многих иных спорах, доказательства и доводы управляющего по отдельности не произвели на суд впечатления, однако их совокупность в сочетании с бездействием ответчика, сомнениями в относимости представленных им документов создает вполне убедительную картину того, что ВС РФ назвал «обоснованными разумными сомнениями».
А как известно, такие сомнения влекут главное процессуальное последствие, тоже не учтенное судом: переход бремени опровержения таких сомнений на ответчика. Подводя итог, остается отметить важность знания процесса и виртуозного использования процессуальных норм в защите и нападении.
Арбитражный суд Уральского округа продолжил заданную Верховным Судом РФ (см., например, определения от 25 декабря 2025 г. № 305-ЭС18-6446(3); от 12 марта 2026 г. № 308-ЭС25-8904) тенденцию на необходимость более тщательного анализа действий гражданина, признанного банкротом, при ведении соответствующей процедуры и соответствия их критерию добросовестности, указав на неправильное распределение бремени доказывания и недостаточную оценку совокупности доказательств судами нижестоящих инстанций, полагает Виктория Лоскутова, партнер Независимой юридической группы «Стрижак и Партнёры».
В рассматриваемой ситуации убедительные косвенные доказательства сокрытия должником дохода посредством получения такого дохода аффилированным лицом должны были повлечь переход бремени доказывания обратного на должника и ответчика, а неопровержение доводов управляющего должно являться основанием для взыскания убытков в соответствующей ситуации, отметила она.
Примененный подход ориентирует суды учитывать пассивное поведение должника и ответчика и распределять бремя доказывания по спору с учетом представленной сторонами совокупности доказательств, более тщательно исследовать все возможные действия гражданина-банкрота, направленные на сокрытие получаемого им дохода.
