Арбитражный суд Москвы в апреле 2025 г. признал Альбину Гилемову несостоятельной и ввел процедуру реализации имущества. Финансовый управляющий Владимир Ширяев подал заявление о признании обязательств Гилемовой на сумму 2,25 млн рублей по трем кредитным договорам с ВТБ и Сбербанком общими обязательствами супругов Гилемовой и ее бывшего мужа Вадима Слежова. Суды первой и апелляционной инстанций признали долги общими, установив, что кредитные средства были направлены на строительство дома и бани на совместном земельном участке в Истринском районе Московской области, и взыскали со Слежова половину суммы в конкурсную массу. Слежов обжаловал судебные акты в кассацию, указав, что брак был расторгнут в феврале 2024 г., а основная масса кредитов была взята после фактического прекращения брачных отношений либо после расторжения брака. Арбитражный суд Московского округа отменил судебные акты нижестоящих инстанций, указав на неполное исследование обстоятельств. Кассация обратила внимание, что в реестр требований кредиторов были включены требования банков по иным кредитным договорам 2024 г., а не по тем договорам 2022–2023 гг., которые были признаны общими, и из судебных актов не следует, что средства по включенным в реестр договорам направлялись на приобретение совместного имущества, либо что договоры 2024 г. были заключены в порядке реструктуризации договоров 2022–2023 гг. Спор был направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Москвы (дело № А40-57523/2025).
Фабула
Арбитражный суд Москвы 21 апреля 2025 г. признал Альбину Гилемову банкротом, ввел процедуру реализации имущества и утвердил финансовым управляющим Владимира Ширяева.
При этом Альбина Гилемова и Вадим Слежов состояли в зарегистрированном браке с 15 июня 2016 г. 27 февраля 2024 г. суд расторг брак, а 12 декабря 2024 г. был произведен раздел совместно нажитого имущества. Суд взыскал с Гилемовой в пользу Слежова компенсацию за жилой дом и баню на земельном участке площадью 800 кв.м в деревне Ремянники Истринского района Московской области в размере 795 тыс. рублей, компенсацию стоимости 1/2 автомобиля «Лада Гранта» 2017 г. выпуска в размере 229 тыс. рублей, расходы по оплате госпошлины 16,5 тыс. рублей и расходы по оценке 8 тыс. рублей, всего 1,05 млн рублей.
При этом Слежов первоначально требовал включить в раздел и земельный участок, однако после предоставления Гилемовой документов о покупке участка на унаследованные средства отказался от этого требования.
Финансовый управляющий подал в суд заявление о признании обязательств Гилемовой на сумму 2,25 млн рублей общими обязательствами супругов по трем кредитным договорам. Договор займа с ПАО «Банк ВТБ» от 3 февраля 2022 г. на сумму 1,43 млн рублей, договор займа с ПАО «Банк ВТБ» от 6 июня 2023 г. на сумму 566,4 тыс. рублей, а также договор займа с ПАО «Сбербанк» от 13 июня 2023 г. на сумму 250 тыс. рублей. Финансовый управляющий указывал, что все кредитные средства были направлены на строительство дома и хозяйственных построек на совместном земельном участке.
Арбитражный суд Москвы признал обязательства общими и взыскал со Слежова в конкурсную массу Гилемовой 1,12 млн рублей. Девятый арбитражный апелляционный суд оставил определение без изменения.
Вадим Слежов обратился в Арбитражный суд Московского округа, указав на неполное выяснение судами обстоятельств дела и нарушения норм материального и процессуального права. В жалобе он привел доводы о том, что брак был расторгнут 27 февраля 2024 г., а основная масса кредитов взята после фактического прекращения брачных отношений либо после расторжения брака и не могла быть направлена на строительство дома в 2022 г. Кредиты не являлись целевыми и были взяты после строительства дома и после расторжения брака.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Москвы и Девятый арбитражный апелляционный суд исходили из того, что кредиторы ПАО «Сбербанк» и ПАО «Банк ВТБ» были включены в реестр требований Гилемовой. Суды констатировали, что обязательство возникло по инициативе обоих супругов в интересах семьи, а все полученное имущество использовано на нужды семьи.
Суды установили, что все денежные средства в размере 2,25 млн рублей, полученные по договорам займа, были направлены на строительство дома и хозяйственных построек. Это подтверждалось договорами с подрядчиками и поставщиками, в том числе договором с ООО «Окна Москвы» на поставку оконных конструкций, договорами розничной купли-продажи с ИП Курочкиным, договором на монтаж свайно-винтового фундамента с ИП Челноковой, договорами на электромонтажные работы с Родионовым и монтажные работы со Славиным, договором купли-продажи с ИП Гарибян. Все работы и поставки осуществлялись по адресу участка 492 в деревне Ремянники Истринского района.
Суды указали, что в момент возникновения обязательств Слежов и Гилемова состояли в зарегистрированном браке, а Слежов при подаче иска о разделе совместно нажитого имущества не указал, что дом и баня стоимостью 2,25 млн рублей были приобретены на кредитные средства по договорам займа. Таким образом, половина средств, полученных по общим кредитным обязательствам, с учетом произведенного раздела имущества подлежала возмещению за счет второго супруга.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа указал, что в соответствии с п. 3 ст. 39 Семейного кодекса общие долги супругов при разделе общего имущества распределяются между супругами пропорционально присужденным им долям.
Суд округа сослался на разъяснения в абзаце 3 п. 15 постановления Пленума Верховного Суда от 5 ноября 1998 г. № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», согласно которым в состав имущества, подлежащего разделу, включается общее имущество супругов, имеющееся у них на время рассмотрения дела либо находящееся у третьих лиц. При разделе имущества учитываются общие долги супругов и право требования по обязательствам, возникшим в интересах семьи.
Кассация также указала на п. 2 ст. 45 Семейного кодекса, согласно которому взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все полученное по обязательствам одним из супругов было использовано на нужды семьи. В соответствии с п. 1 ст. 45 Семейного кодекса по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга.
Судебные акты были вынесены при неполном исследовании обстоятельств, необходимых для правильного рассмотрения заявленного требования.
Кассация также обратила внимание, что обжалуемыми судебными актами были признаны общими обязательства по кредитным договорам с ПАО «Банк ВТБ» от 3 февраля 2022 г. на сумму 1,43 млн рублей и от 6 июня 2023 г. на сумму 566,4 тыс. рублей, а также с ПАО «Сбербанк» от 13 июня 2023 г. на сумму 250 тыс. рублей.
Вместе с тем, как указал кассатор и как подтверждается вынесенными по делу о банкротстве судебными актами, в реестр требований кредиторов Гилемовой были включены требования по иным кредитным договорам.
Из вынесенных по делу судебных актов не следует, что денежные средства, полученные по кредитным договорам 2024 г., требования по которым были включены в реестр требований кредиторов Гилемовой, были направлены на приобретение в 2022 г. совместно нажитого со Слежовым имущества.
Также из судебных актов не следует, что кредитные договоры от 2024 г. были заключены Гилемовой в процедуре реструктуризации договоров от 2022 и 2023 г., как о том указывал финансовый управляющий.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил акты нижестоящих судов и направил обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Москвы.
Почему это важно
В рассматриваемом деле финансовый управляющий обратился с ходатайством о признании общим долгом супругов задолженности по кредитным договорам, заключенным в 2022–2023 гг., отметил Арутюн Саркисян, адвокат, эксперт в области судебно-арбитражной практики и банкротства.
Суды первой и апелляционной инстанций требования удовлетворили, долг признали общим, поскольку представлены доказательства расходования кредитных денежных средств на нужды семьи. Суд кассационной инстанции судебные акты отменил, направил дело на новое рассмотрение, указав, что в реестр требований кредиторов включены требования тех же кредиторов-банков, но по иным кредитным договорам, заключенным в 2024 г., т.е. фактически суд кассационной инстанции пришел к косвенному выводу о том, что общим обязательством супругов в деле о банкротстве может быть признано только существующее обязательство, включенное в реестр требований кредиторов, указал он.
Из содержания судебных актов, по его словам, можно сделать вывод о том, что спорный кредитный долг был ранее погашен, и к моменту возбуждения дела о банкротстве такого обязательства уже не существовало. В свою очередь, в реестр требований кредиторов включены требованиям банков по иным кредитным договорам, заключенным в 2024 г., а требования по кредитным договорам 2022–2023 гг. в реестр не заявлялись.
Представляется, что финансовым управляющим выбран неверный способ защиты, подчеркнул Арутюн Саркисян, поскольку в действительности он преследовал цель получения компенсации от супруга части погашенной должником задолженности по кредитным договорам 2022–2023 гг., чтобы наполнить конкурсную массу. Фактически на это внимание обратил и АС МО, указав, что предметом исследования в споре о признании обязательств должника общими с его супругом являются обязательства, существующие и включенные в реестр. Аналогичная позиция изложена в п. 6 ПП ВС №48 от 25 декабря 2018 г., в соответствии с которым солидарные должники (супруги) остаются обязанными до момента исполнения обязательства, напомнил он.
Существующая практика в целом единообразна в части признания долгов супругов общими, если денежные средства были израсходованы на нужды семьи и представлены соответствующие доказательства, то такие обязательства являются общими. Признание обязательства в деле о банкротстве общим предполагает возможность наполнения конкурсной массы частично за счет супруга, но конкурсная масса расходуется исключительно на существующие и включенные в реестр/текущие обязательства. Комментируемое постановление АС МО не привносит каких-то новинок, АС МО фактически указал на невозможность признания общим обязательства, которое уже исполнено и прекратило свое правовое существование, что и нужно исследовать при новом рассмотрении дела.
