В 2021 г. на торгах в рамках банкротства ООО «Самородок-Союз ВМ» был реализован производственный комплекс в Усть-Лабинске. Победителями стали Виталий Федоров и Александр Мальцев. Бывший руководитель и учредитель должника Виталий Форастинов оспорил торги и суды признали их недействительными вместе с договором купли-продажи. При новом рассмотрении в части реституции конкурсный управляющий заключил мировое соглашение с покупателями, сохраняющее за ними право собственности на имущество. Наталья Астахова — дочь умершего Форастинова и участник должника с долей 90% — обжаловала утверждение мирового соглашения. Кассация отменила определение, указав, что мировое соглашение направлено на обход последствий недействительности сделки, заключено с нарушением порядка и без привлечения участника общества с 90% долей (дело № А32-36148/2018).
Фабула
В июле 2021 г. на торгах посредством публичного предложения в рамках банкротства ООО «Самородок-Союз ВМ» был реализован производственный комплекс в Усть-Лабинске: земельные участки общей площадью более 30 тыс. кв. м, административные здания, склады, мастерские и вспомогательные сооружения. Победителями торгов были признаны Виталий Федоров и Александр Мальцев, заплатившие 11,2 млн рублей.
Бывший руководитель и учредитель должника Виталий Форастинов обратился с заявлением о признании торгов недействительными. Суд признал недействительными результаты торгов и договор купли-продажи. При этом окружной суд отменил судебные акты в части неприменения последствий недействительности сделки, направив спор на новое рассмотрение.
При новом рассмотрении конкурсный управляющий подал заявление об утверждении мирового соглашения с Мальцевым, Федоровым и Сергеем Ярошенко (указанным как участник должника). По условиям соглашения за покупателями было сохранено право общей долевой собственности на весь имущественный комплекс. Суд первой инстанции утвердил это мировое соглашение.
Форастинов умер 2 ноября 2024 г. Его дочь Наталья Астахова, являющаяся наследницей и участником должника с долей 90%, обратилась с кассационной жалобой в суд округа. Она указала, что мировое соглашение фактически легализует сохранение имущества за лицами, чьи права были признаны недействительными, и нарушает ее корпоративные права как участника общества.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции утвердил мировое соглашение, указав, что оно предусматривает порядок урегулирования спора о признании торгов недействительными. По условиям соглашения за Федоровым и Мальцевым сохранялось право общей долевой собственности на четыре земельных участка общей площадью более 30 тыс. кв. м и восемь зданий производственного назначения.
Суд указал, что заключение мирового соглашения учитывает цели конкурсного производства и гарантирует интересы кредиторов. Все кредиторы должника имели реальную процессуальную возможность высказаться относительно заключенного соглашения. Уполномоченный орган не возражал против утверждения мирового соглашения.
Апелляционный суд возвратил жалобу Астаховой, указав, что мировое соглашение утверждено по обособленному спору, а не в деле о банкротстве, и не подлежит обжалованию в апелляционном порядке.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа указал, что мировое соглашение имеет целью урегулирование спора, переданного для рассмотрения в суд. Однако в данном случае торги и договор купли-продажи уже были признаны недействительными вступившими в законную силу судебными актами. Право собственности покупателей на имущество было прекращено и победитель торгов отсутствует.
Кассация подчеркнула, что утвержденное мировое соглашение закрепляет имущество за третьими лицами и не восстанавливает конкурсную массу должника. Мировое соглашение используется как инструмент обхода применения последствий недействительности сделки.
В силу ст. 2 Закона о банкротстве цель конкурсного производства — формирование конкурсной массы и наиболее полное соразмерное удовлетворение требований кредиторов. Лица, участвующие в деле о банкротстве, обязаны действовать в целях максимального увеличения конкурсной массы.
Мировое соглашение было заключено с нарушением порядка, установленного ст. 150 Закона о банкротстве. Участниками мирового соглашения являются конкурсный управляющий и лица, которые по смыслу ст. 34 и 35 Закона о банкротстве не относятся к числу лиц, участвующих в деле о банкротстве или в арбитражном процессе по делу о банкротстве.
Участники мирового соглашения в обход применения последствий недействительности сделки сохранили за собой право собственности на имущественный комплекс, который подлежал повторной реализации на торгах. Условия мирового соглашения противоречат закону и объективно ухудшают положение кредиторов должника.
Суд округа также указал на нарушение прав Астаховой как участника должника с 90% долей. Суд первой инстанции ошибочно исходил из того, что Ярошенко является участником должника с долей 90%, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства внесения записи о переходе доли к нему.
Таким образом, мировое соглашение заключено с участием лица, не являющегося участником должника и не обладающего корпоративными правами на его заключение. Астахова была лишена возможности реализовать свои корпоративные права участника.
Кассация сослалась на п. 4 ч. 4 ст. 270 АПК РФ о том, что безусловным основанием для отмены судебного акта является принятие его в отношении прав и обязанностей лиц, не привлеченных к участию в деле. Суд первой инстанции не привлек к участию Астахову, являющуюся одновременно наследником заявителя по спору и участником общества с 90% долей.
Согласно определению ВС РФ от 17 мая 2016 г. № 305-ЭС16-1045, при утверждении мирового соглашения суд должен принимать во внимание, направлено ли оно на возобновление платежеспособности организации или используется для обеспечения неоправданных преимуществ определенной группе лиц.
Утверждение мирового соглашения между должником и участниками торгов, признанных недействительными, предусматривающего передачу им недвижимого имущества, является недопустимым. Такое соглашение направлено на сохранение результата недействительных торгов в обход последствий, установленных ст. 167 и 449 ГК РФ, и нарушает права кредиторов на повторную конкурентную реализацию имущества.
Итог
Суд округа отменил определение об утверждении мирового соглашения, отказал в его утверждении и направил обособленный спор в части применения последствий недействительности сделки на новое рассмотрение.
Почему это важно
Многие суды смотрят скептически на возможность заключения мирового соглашения не в соответствии с процедурой, предусмотренной Законом о банкротстве (т.е. мировое соглашение, как особая процедура банкротства, фактически прекращающая производство по делу о банкротстве), а согласно общим нормам АПК РФ (т.е. мировое соглашение, заключаемое в рамках обособленного спора и не влекущее прекращение дела о банкротстве), отметил Денис Быканов, партнер Адвокатского Бюро «Павлова, Голотвин, Быканов и партнеры».
Мировое соглашение в рамках обособленного спора по делу о банкротстве, по его словам, допустимо и возможно. И хотя такой судебной практики достаточно много, некоторые суды нередко смешивают две упомянутые процедуры заключения мирового соглашения. Вместе с тем использование такого правового механизма в качестве инструмента пересмотра решения суда о признании торгов недействительными вряд ли возможно, указал он.
Оставляю в стороне вопрос о том, что торги были оспорены не на основании обращения претендентов на покупку и даже не по просьбе залогового кредитора, Банка «ВТБ» (ПАО), а по заявлению мажоритарного участника должника. В любом случае существенные нарушения при проведении торгов были установлены (в частности, на торгах победил один гражданин, а договор купли-продажи был заключен с двумя гражданами, нарушение принципа единства судьбы строения и земельного участка и др.) и единственная возможность преодолеть это – заново организовать проведение публичных торгов. Здесь кассационная инстанция поступила совершенно правильно, исключив попытку обхода судебного акта, хотя при правовом обосновании две вышеуказанные процедуры заключения мирового соглашения оказались смешанными.
По мнению Юлии Коваленко, руководителя Центра правовых решений «Легалайт», это интересный спор, акцентирующий внимание на двух важных аспектах:
надлежащем определении круга лиц, участвующих в деле, в частности, в конкретном обособленном споре. Суду и спорящим сторонам необходимо выяснять, чьи права и законные интересы могут быть затронуты мировым соглашением. Очевидно, что к числу лиц, которых следует извещать о споре и привлекать к участию в нем, относятся, наряду с конкурсными кредиторами, и участники должника. Наследник участника должника с мажоритарной долей, очевидно, имеет законный интерес в возвращении имущества в конкурсную массу и оспаривании сделок;
использовании процессуального инструмента – мирового соглашения в обход закона. Здесь суд обоснованно следует принципу запрета злоупотребления правом, пусть и совершенного в дозволенной законом форме. Суд кассационной инстанции не допустил формальный подход к рассмотрению спора. В данном случае мировое соглашение выступало попыткой преодолеть последствия недействительности торгов и законченного на них договора.
Единственный вопрос, который у меня остался: о роли участия конкурсного управляющего в заключении мирового соглашения. Возможно, данный судебный акт может послужить триггером для отстранения конкурсного управляющего от исполнения обязанностей АУ.
В рассматриваемом споре мировое соглашение действительно было направлено на сохранение (легитимизацию) результата признанных недействительными торгов и заключенной в их результате сделки, а также подмену конкурентной процедуры торгов договоренностью между заинтересованными участниками, полагает Диана Хабибуллина, руководитель банкротной практики Юридической компании «А2К Лигал».
Это, по ее словам, классический пример обхода закона через внешне законную процессуальную форму. Если торги признаны недействительными, их правовой и экономический результат подлежит устранению в полном объеме. Попытка «сохранить» актив за приобретателем через мировое соглашение, по сути, означает обход реституции и подмену публично-правового механизма банкротства частной договоренностью ограниченного круга лиц, подчеркнула она.
Необходимо помнить, предупредила Диана Хабибуллина, что в делах о банкротстве всегда присутствует множественность лиц и конкуренция противопоставленных друг другу интересов. Именно поэтому диспозитивность здесь существенно ограничена. Мировое соглашение в банкротстве – это не частная сделка сторон, а процессуальный механизм, который допустим лишь постольку, поскольку не затрагивает императивные нормы Закона о банкротстве и не нарушает баланс интересов кредиторов, заключила она.
С точки зрения влияния на практику, это дело усиливает сразу несколько уже намеченных трендов. Во-первых, формируется более жесткий стандарт проверки мировых соглашений. Совершенно обоснованно, что при утверждении мирового соглашения в делах о банкротстве суд обязан занимать активную позицию и проверять его содержание не формально, а по существу – на предмет соответствия целям процедуры банкротства и отсутствия нарушения прав иных лиц. Во-вторых, указанный судом округа подход повышает стандарты поведения арбитражных управляющих, ведь утвержденные подобным образом мировые соглашения приводят к причинению вреда конкурсной массе и могут служить основанием для взыскания с управляющего убытков.
В комментируемом постановлении суда кассационной инстанции много ссылок на законодательство о банкротстве, Арбитражный процессуальный кодекс, разъяснений Верховного Суда РФ, но не хватает более детального описания допущенных судом первой инстанции нарушений (например, почему занятый судом первой инстанции подход негативно влияет на оборот), считает Роман Галустян, партнер Юридической компании RESCUE Partners.
Суд, по его словам, ограничился лишь тем, что участники мирового соглашения в обход применения последствий недействительности сделки сохранили за собой право собственности на имущественный комплекс должника, который подлежал повторной реализации на торгах, признанных судом недействительными. Таким образом, условия мирового соглашения противоречат закону и объективно ухудшают положение кредиторов должника.
Также, продолжил Роман Галустян, суд округа сослался на то, что суд не привлек участника должника с долей 90% к участию в споре, что является процессуальным нарушением.
Суд кассационной инстанции лишь закрепил подход, согласно которому не любое мировое соглашение может быть утверждено в деле о банкротстве. В частности, если первоначальные торги были признаны недействительными и были применены соответствующие последствия недействительности сделок, мировое соглашение, направленное в обход таких последствий, не соответствует требованиям Закона о банкротстве. Вступившими в законную силу судебными актами право собственности на имущественный комплекс прекращено, победитель торгов отсутствует, в связи с чем была необходима повторная реализация имущественного комплекса с торгов, что не препятствовало бы прежнему победителю снова в них участвовать, констатировал он.
Позиция окружного суда представляется правильной с точки зрения недопущения злоупотребления правом в подобных ситуациях. Обратный подход привел бы к наличию возможности использовать мировое соглашение как инструмент обхода признания торгов недействительными и применения последствий недействительности сделки.
