Зоя Галеева из компании «Центр по работе с проблемными активами» — о новом механизме санации для предупреждения банкротства.
В Государственную думу внесен законопроект, предлагающий ускорить вступление в силу нового механизма добанкротной санации должников. Авторами инициативы, размещенной в электронной базе документов Госдумы под номером № 1308850-8, выступили сенаторы Николай Журавлев и Александр Шендерюк-Жидков. Документ предусматривает изменение части 1 статьи 11 масштабного закона о реформе института банкротства (253-ФЗ), который был опубликован 26 июля 2026 года. Согласно действующей редакции, закон вступает в силу через год с даты опубликования, то есть 27 июля 2027 года, однако сенаторы предлагают перенести этот срок на 1 января 2027 года. Подробнее — на портале.
Парадоксальным образом реформа закона о банкротстве собирает в себе все лучшие решения законотворчества последних лет: вместо рассмотрения внесенного в марте масштабного проекта весь его текст с косметическими правками (265 страниц) был внесен в качестве поправки к «спящему» с 2024 года законопроекту о преимущественном праве покупки в процедуре банкротства, уже принятому в первом чтении. После — ускоренное рассмотрение во втором и третьем чтении, вся процедура заняла менее недели. Теперь — ускоренное вступление в силу.
Масштабная реформа, включающая в себя не только новые процедуры, но и множество других изменений, предусматривала годичный срок вступления в силу для большинства норм. Нормы, касающиеся регистра арбитражных управляющих, новых правил назначения АУ и разделения должников и АУ на группы, должны были вступить в силу позднее, в 2028-2030 годах. Сейчас годичный срок предлагается сократить фактически в два раза.
Концептуально реформа выглядит «поворотом на реабилитацию», в связи с чем ускоренное введение в действие новых механизмов представляется полезным и разумным. Особенно на фоне статистики по просроченным обязательствам бизнеса, роста количества технических дефолтов по корпоративным облигациям и увеличения числа банкротств. Имеющиеся инструменты фактически предполагают только ликвидацию бизнеса через банкротство, что невыгодно в том числе и для кредиторов. Процедура реструктуризации долгов, санация и комплексная санация, предполагается, дадут кредиторам и должникам дополнительное пространство для маневра, возможность реструктурировать задолженность, сохранить работающий кризисный бизнес и дать ему возможность восстановиться и погасить долги.
Однако на текущий момент представляется, что само по себе более раннее введение в действие новых норм не приведет к одновременному взрывному росту количества реабилитационных процедур. Правила применения новых механизмов достаточно расплывчаты и требуют конкретизации, в том числе на уровне разъяснений Верховного суда, без которых практика их применения на первых этапах может быть неоднородной. Вхождение в процедуру, пусть и названную реабилитационной, без четкого понимания того, как она должна применяться, само по себе является существенным риском для бизнеса.
Пока же реформу только ускоряют. И если она действительно собирает все лучшие решения законотворчества последних лет, ей еще предстоит внесение поправок — до вступления закона в силу.
Сергей Домнин из Союза арбитражных управляющих «Созидание» комментирует новый закон, который ужесточает требования к арбитражному управляющему.
26 июля 2026 года был опубликован Федеральный закон N 253-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и отдельные законодательные акты Российской Федерации». Он принят по итогам более чем пятилетней работы Минэкономразвития РФ над реформой российского банкротства (так называемый «мегапроект») и призван кардинально изменить направленность банкротных процедур от ликвидационной к реабилитационной.
В целом положения закона № 253-ФЗ направлены на дальнейшее ужесточение требований к арбитражному управляющему и увеличение уровня его ответственности.
Во-первых, ни одно из критикуемых положений закона о банкротстве в части арбитражных управляющих не было отменено / изменено. В частности, сохранена обязанность по обязательному и дополнительному страхованию ответственности, не уменьшен лимит взыскания из компфонда СРО по одному эпизоду причинения убытков, сохранена норма об уменьшении размера процентного вознаграждения судом.
Во-вторых, деление должников и СРО на группы с привязкой к размеру активов и доходов, с одной стороны, и размеру компенсационного фонда, с другой стороны, для арбитражных управляющих влечет ограничение возможности быть назначенным на процедуру банкротства при несоответствии должника группе его СРО даже в тех случаях, когда кандидатуру АУ предлагают кредиторы. Следовательно, в течение переходного периода арбитражному управляющему нужно крепко задуматься о перспективах будущих назначений, если он будет состоять членом той же СРО.
В-третьих, увеличивается уровень имущественной ответственности арбитражных управляющих и СРО. По окончании переходного периода на каждого АУ должно будет приходиться не менее 1 млн рублей компенсационного фонда СРО, что возможно практически только за счет дополнительных взносов управляющих.
Закон упрощает взыскание убытков с АУ и из средств компфонда СРО, вводит безусловное автоматическое отстранение управляющего от всех процедур при назначении наказания в виде дисквалификации, вводит возможность освобождения управляющего по ходатайству собрания кредиторов в случае, если хотя бы какое-то имущество должника не продано после повторных торгов, устанавливает имущественную ответственность управляющего за убытки, вызванные продолжением хозяйственной деятельности должника, если управляющий поддержал такое решение.
В-четвертых, ограничиваются возможности арбитражных управляющих не участвовать в процедуре балльно-рейтингового выбора по заявлениям должников или уполномоченных органов (можно отказаться от участия в нем только в течение шести из 12 месяцев в году, нельзя отзывать ранее поданное согласие на процедуру).
Все эти ужесточения не компенсируются уровнем проиндексированного фиксированного вознаграждения (и то — увеличиваемого только лишь на определенный период времени процедуры банкротства) и процентного вознаграждения, которое может быть снижено по непредсказуемым для управляющего мотивам.
В-пятых, закон серьезно ударит по деятельности специалистов в области банкротства граждан: 96% процедур там инициируют сами должники, а это теперь будет предполагать случайный балльно-рейтинговый выбор, что затруднит возможность указать заранее согласованное с «раздолжнителем» СРО.
Поэтому с 2028 года (когда начнет действовать норма о поэтапном увеличении взносов в компенсационный фонд) стоит ожидать резкого сокращения численности арбитражных управляющих, в первую очередь, конечно, из-за того, что так называемые «спящие» управляющие — без процедур — будут прекращать свой статус. Но кроме того, отказываться от статуса будут и управляющие, которые ведут небольшое число процедур либо небольшие процедуры с минимальным вознаграждением. Стоит также ожидать и всплеска переходов управляющих из одной СРО в другую. В долгосрочной же перспективе профессия арбитражного управляющего будет становиться все менее и менее привлекательной.
Юлия Ющик из компании «Лемчик, Крупский и партнеры» — о том, как продажа единым лотом может ограничивать круг покупателей.
В деле о банкротстве АО «ПЭМЗ» конкурсный управляющий утвердил Положение о продаже имущества единым лотом по цене 561,5 млн рублей (далее — Положение). Суды первой и апелляционной инстанций утвердили это Положение, отклонив возражения ООО «ПЭМЗ-Энерго» и Администрации городского округа Подольск. Заявители указали, что продажа разнородного имущества одним лотом ограничивает круг покупателей, а включение социально значимых инженерных коммуникаций и объектов гражданской обороны нарушает публичные интересы. Суд округа отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение. Подробности — на портале.
Суд кассационной инстанции предпринял попытку дать ориентиры добросовестности формирования лотов для арбитражных управляющих и кредиторов. Однако, на мой взгляд, не совсем удачно.
Кассация обращает внимание: критерием продажи объектов единым лотом является тот факт, что имущество объективно отвечает признакам единого имущественного комплекса согласно ст. 133.1 ГК или предприятия, способного вести предпринимательскую деятельность.
Параллельно суд округа, с одной стороны, не принимает аргументы управляющего о том, что предлагаемый лот сформирован исходя из экономических причин, якобы единый лот более ликвиден. С другой стороны, поддерживает кредитора, который настаивает на возможности продажи объектов равными лотами за более высокую стоимость. То есть суд ставит во главу угла экономический мотив, попытавшись предугадать, какая из вариаций лотов принесет большую экономическую выгоду должнику. Проблема в том, что заранее это сделать практически невозможно, а значит, самым правильным подходом является возвращение концепции «единый лот — это имущественный комплекс, отвечающий признакам ГК».
Ксения Риф из адвокатского бюро «Инфралекс» — о порядке определения неравноценности сделки с юридическими услугами.
Налоговая служба провела выездную проверку ООО «Годовалов» и доначислила 452,2 млн рублей налогов, 236,7 млн пеней и штраф 9,8 млн. ООО «Годовалов» заключило с адвокатским бюро «Такс Комплаенс» соглашение об оказании юридической помощи на 100 млн рублей с поэтапной оплатой. ООО «Годовалов» перечислило адвокатскому бюро 41,1 млн рублей, после чего в отношении ООО возбудили дело о банкротстве. Конкурсный управляющий Михаил Проровский оспорил соглашение как неравноценную сделку. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, апелляционный суд признал сделку недействительной на основании неравноценности, а окружной суд отменил апелляционное определение и оставил в силе решение первой инстанции. Проровский подал кассационную жалобу в Верховный суд, указав на превышение окружным судом полномочий при переоценке заключения судебной экспертизы. Спор передан в Экономколлегию. Подробнее — на портале.
Спор о признании сделки недействительной в рамках дела о банкротстве ООО «Годовалов» (N А40-222076/2023) имеет важное значение как для дальнейшего формирования судебной практики по вопросу о пределах полномочий судов кассационной инстанции, так и для стабильности рынка юридических услуг.
Во-первых, фабула спора указывает на определенную недостаточность доказательств, поскольку в основу решения положено досудебное заключение специалиста, а апелляционная инстанция приняла в качестве допустимого доказательства заключение судебной экспертизы, выполненное с рядом нарушений.
Тем не менее суд кассационной инстанции не направил спор на новое рассмотрение, а самостоятельно произвел оценку доказательств, существенно дополнив выводы суда первой инстанции, чем, возможно, вышел за пределы своих полномочий.
Отмена судебных актов в такой ситуации в целом повлияет на категории дел, связанных с проведением экспертиз (главным образом, строительно-технических и оценочных).
Во-вторых, отмена судебных актов и признание сделки недействительной существенно скажется на гражданском обороте, поскольку консультанты будут менее охотно заключать сделки с доверителями, находящимися в предбанкротном состоянии. Также нельзя исключать и более активного оспаривания сделок с консалтинговыми компаниями со стороны конкурсных управляющих и кредиторов, что также негативно скажется на рынке юридических услуг.
Наиболее закономерным результатом рассмотрения дела в ВС РФ представляется направление спора на новое рассмотрение, однако Верховный суд в последнее время нередко рассматривает споры по существу с вынесением нового решения.
Павел Кирсанов из коллегии адвокатов «Регионсервис» — о кейсе, в котором речь идет о том, что АУ не стал публиковать информацию, что судебный акт оставлен без изменения, и сначала получил за это взыскание, а потом оно было отменено.
Управление Росреестра обратилось в суд с заявлением о привлечении арбитражного управляющего Марии Шариповой к административной ответственности по части 3 статьи 14.13 КоАП РФ. Управление вменило Шариповой два нарушения. Первое: она не опубликовала в ЕФРСБ сведения о том, что постановление апелляционного суда оставило без изменения определение о признании сделки недействительной. Второе: Шарипова использовала в объявлениях в газете «Коммерсантъ» сокращенное наименование саморегулируемой организации вместо полного. Суд первой инстанции и апелляция привлекли Марию Шарипову к ответственности в виде предупреждения. Мария Шарипова подала кассационную жалобу в Арбитражный суд Московского округа, который отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение, указав на отсутствие обязанности публиковать сведения об оставлении судебного акта без изменения и на правомерность использования официально зарегистрированного сокращенного наименования СРО. Подробнее — на портале.
Данное постановление является значимым для сообщества, в первую очередь арбитражных управляющих, и для практики рассмотрения дел об административных правонарушениях, вменяемых арбитражному управляющему. Ведь ситуация с привлечением АУ к административной ответственности, которая в некоторых случаях не ограничивается штрафом, а влечет дисквалификацию, зачастую доходит до абсурда.
Благодаря формальному подходу, и должностное лицо Росреестра, и в дальнейшем судья могут не учитывать тот факт, что само это нарушение не повлекло совершенно никаких реальных негативных последствий, чем пользуется большой круг участников дела о банкротстве, направляя жалобы не на реально вредоносные действия/ бездействия управляющего, а на такие недочеты, ведь ответственность за них следует одинаковая.
Также существенным является и вопрос о платности таких публикаций: ведь для чего расходовать конкурсную массу на публикацию того, что размещено в общедоступном источнике — Картотеке арбитражных дел?
Считаю, что если данная правовая позиция сохранится и будет принята иными судами, то и сообщество арбитражных управляющих, и сообщество кредиторов в делах о банкротстве только выиграют. Первые будут нести меньше рисков ответственности за действительно незначительные упущения, вторые сохранят конкурсную массу.
