В данном случае перед СКЭС стоит вопрос, подлежат ли начислению проценты за удовлетворение ликвидационной квоты, т.е., по сути, – требований участников, вытекающих из такого участия. Нижестоящие суды заняли формальную позицию, что раз проценты управляющему начисляются только за погашение реестровых кредиторских требований, а ликвидационная квота – это не кредиторские требования, а обязательства перед участниками, то вознаграждение не положено. Однако, если формализировать еще больше, то все-таки буквально погашенные требования были включены в реестр: п. 35 постановления Пленума ВС РФ от 23 декабря 2025 г. № 41 говорит, что требования учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия (абз. 8 ст. 2 Закона о банкротстве), относятся к реестровым требованиям кредиторов. В целом уже этого одного достаточно для того, чтобы разрешить выплату процентного вознаграждения. Также можно добавить, что не будет отвечать принципам справедливости и та ситуация, когда конкурсная масса несет расходы в виде вознаграждения управляющего для погашения требований обычных кредиторов и при этом освобождается от таких выплат, если речь уже идет о требованиях учредителей. Тем более, что управляющим для погашения требований проделана в целом идентичная работа. Поэтому полагаю, что от ВС РФ стоит ожидать правовой позиции о наличии оснований для выплаты процентов в данном случае. Несмотря на то что в данном случае речь идет о ликвидационной процедуре НПФ, такая позиция должна быть распространена и на «обычные» процедуры банкротства, где конкурсным управляющим удалось добраться до погашения ликвидационной квоты.
Мне не известна ни одна юрисдикция, в которой бы такая система успешно использовалась, получала положительные оценки профессионального сообщества, судей, теоретиков права. Более того, теоретическое обоснование методологии рейтинга ФНС в России также нигде и никогда не озвучивалось. В целом, ретроспективность подхода вызывает вопросы: если бы АУ знал, что его будут оценивать, возможно, он бы проводил процедуру как-то по-другому.
Меня также радует тот факт, что в определении о передаче отражен довод жалобы о том, что заявитель «не согласен с выводом о возможности обусловить выплату причитающегося процентного вознаграждения не результатами деятельности финансового управляющего, а интенсивностью его работы». В процессуальных документах лиц, оспаривающих размер процентного вознаграждения управляющего, регулярно встречается довод о том, что управляющий всего лишь продал имевшийся актив: это несложно, и платить здесь не за что. И данное дело не стало исключением. Будем надеяться, что в итоговом судебном акте Экономколлегии наконец-то ему раз и навсегда дадут правильную оценку: Закон о банкротстве никогда не привязывал выплату процентного вознаграждения к сложности дела и наоборот. Я не знаю ни одного случая, когда суды бы сказали, что управляющий продал очень сложный актив и ему нужно увеличить процентное вознаграждение. Работа управляющего состоит в том, чтобы качественно прилагать усилия и свою экспертность для достижения результата в виде продажи актива и расчета с кредиторами.