Олег Зайцев из Национальной ассоциации «Банкротный Клуб» – про спор об уступке солидарных требований по субсидиарной ответственности КДЛ
В деле о банкротстве ООО «Энергостройинвест» суды привлекли к субсидиарной ответственности контролирующих лиц на сумму около 4,9 млрд рублей. Часть требования (1,48 млрд рублей) в июле 2023 года общество уступило Дмитрию Лизневу за 3,15 млн рублей. Параллельно в деле о банкротстве АО «Энергострой-М.Н.» (заемщика, поручителем по обязательствам которого выступало ООО «Энергостройинвест») в феврале 2024 года компания уступила часть требования о субсидиарной ответственности (около 5 млрд рублей) Владимиру Абраамяну. Абраамян обратился в суд с заявлением о процессуальной замене Лизнева на себя, указав, что в состав его требования вошли обязательства заемщика, обеспеченные поручительством. Три инстанции удовлетворили заявление, признав солидарность обязательств из субсидиарной ответственности, основного долга и поручительства. Лизнев пожаловался в Верховный суд, настаивая, что он первым приобрел требование и указав на разный состав привлеченных к ответственности лиц, а также на неисследованность судами состава и размера уступленных обязательств. Судья ВС Иван Разумов передал спор в Экономколлегию, которая отменила акты нижестоящих судов и направила спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Москвы (дело№ А40-76990/2017). Подробнее об этом – на портале.
В определении СКЭС по делу Абраамян пр. Лизнева, отметил Олег Зайцев, ВС впервые обсудил, как применять активно применяемое им правило о презумпции одновременного перехода всех солидарных требований в ситуации, когда в двух разных делах о банкротстве разным лицам были проданы требования о субсидиарной ответственности, но при этом состав требований кредиторов, включенных в объем обеих субсидиарок, частично пересекается (например, если речь идет о банкротстве основного должника и поручителя или нескольких поручителей).
Первое, на что ВС ориентирует суды, – это внимательно проверять, насколько полностью совпадает состав требований, поскольку нередко полного тождества реестров нет и в этой части не будет ни солидаритета, ни презумпции одновременного перехода. Далее, ВС напомнил, что если в самом договоре уступки нет прямого указания ни на переход всех солидарных требований, ни на раздельную уступку с сохранением за цедентом иных солидарных требований, то действует презумпция одновременного перехода, но она может быть опровергнута в конкретном случае. При этом, к сожалению, ВС не дал пока никаких конкретных примеров того, какие фактические обстоятельства могут свидетельствовать об отступлении от презумпции одновременной уступки. Из практики нижестоящих судов мне известен пример, когда два солидарных требования в одной процедуре одновременно одним решения собрания кредиторов были выставлены на торги отдельными лотами. Но при этом нужно помнить, что в Тематическом обзоре практики ВС по банкротству за прошлый год Президиум закрепил позицию СКЭС по делу Думиничского завода о том, что общегражданская допустимость прямого соглашения о раздельной уступке не применяется при продаже солидарных требований в процедурах банкротства и там они должны продаваться единым лотом, поскольку раздельная продажа приведет к более низкой цене. Это дело в очередной раз напоминает, что при принятии решения о продаже на торгах при банкротстве солидарного требования (напр., о реституции или о субсидиарной ответственности) нужно тщательно взвесить, выгодно ли продающим кредиторам продать вместе с ним все имеющиеся у них солидарные требования или все-таки лучше ничего из них не продавать, а взыскивать все самим.
Анна Белоцерковская из Ассоциации профессиональных арбитражных управляющих «ГАРАНТ» – про кейс о субсидиарной ответственности бенефициара банка «Югра» Алексея Хотина
Арбитражный суд Москвы в рамках дела о банкротстве ЗАО «ТоргУниверсал Вест» привлек Алексея Хотина к субсидиарной ответственности на сумму 3,8 млрд рублей как фактического бенефициара группы компаний «Русь-Ойл», под контролем которой находился должник. Суд установил, что ЗАО «ТоргУниверсал Вест» с 2015 г. не вело хозяйственной деятельности, а с 2016 г. было убыточным, при этом ключевые фиктивные сделки должника совершались с «техническими» звеньями группы, подконтрольной Хотину. Девятый арбитражный апелляционный суд отменил привлечение Хотина к субсидиарной ответственности, указав, что договоры цессии на 28 млн рублей были признаны недействительными и стороны были приведены в первоначальное положение, а платежи на 56,3 млн рублей составляют менее 25% балансовой стоимости активов. В привлечении гендиректора Вадима Шабанова и единственного акционера МАСМ Юниверсал Инвестментс ЛТД обе инстанции отказали. Арбитражный суд Московского округа отменил постановление апелляции в части отказа по Хотину и оставил в силе определение первой инстанции о привлечении его к субсидиарной ответственности. Кассация указала, что апелляция, оценив отдельные сделки на 28 млн и 56,3 млн рублей, не объяснила, какие действия Хотина при реестре требований свыше 3 млрд рублей были квалифицированы как добросовестные (дело № А40-109706/19). Подробнее об этом – на портале.
Привлечение бенефициаров корпоративной группы к субсидиарной ответственности по основаниям создания «центра прибыли» и «центра убытков» представляется наиболее сложной категорией. Причина этого кроется как в формировании надлежащей доказательственной базы, так и в порой формальном подходе судов, зачастую обусловленном нежеланием углубляться в тонкости финансовой отчетности. Несмотря на то что данное понятие вошло в правоприменительную практику еще в 2017 году, первоначально с подачи ФНС и чуть позже оно нашло свое отражение и в постановлении Пленума ВС РФ № 53. Даже в рассматриваемом случае, несмотря на колоссальный объем представленных доказательств — результаты налоговых проверок с детальным раскрытием структуры группы, приговор по уголовному делу — которые были всесторонне исследованы и оценены судом первой инстанции, включая репутацию (одиозность) лица, к которому предъявлялись требования о субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции подошел к оценке этих доказательств формально. Лишь суд округа смог исправить этот недочет.
Анна Сафонова из Юридической компании «АНВИ консалтинг» – о предложении ЦБ об отмене обязательного страхования ответственности арбитражных управляющих
Банк России предложил отказаться от обязательного страхования ответственности арбитражных управляющих как условия вступления в саморегулируемую организацию. Регулятор обосновал позицию ограниченной доступностью страхования: число компаний, продающих такие полисы, сократилось с 28 в 2019 г. до пяти – в 2021 г. Сейчас услугу оказывают 10 организаций, включая общества взаимного страхования, допущенные в этот сегмент в 2024 г. ЦБ считает, что обязательность страхования при отсутствии альтернатив может стать барьером для работы управляющих. В качестве замены регулятор предлагает обсудить использование средств компенсационного фонда СРО. Замечание ЦБ адресовано Минэкономразвития, которое на этапе доработки законопроекта о добанкротной санации решило сохранить действующие требования к страхованию. Подробнее об этом – на портале.
Предложение Центробанка об отмене обязательного страхования для арбитражных управляющих, к сожалению, несет больше рисков, чем преимуществ. Анализируя сложившуюся практику, можно заключить, что существенная часть арбитражных управляющих не располагает значительным личным имуществом, и их активы зачастую оформлены на третьих лиц. Единственным эффективным механизмом защиты прав пострадавших участников банкротных процессов остается система обязательного страхования. Она обеспечивает возможность компенсации убытков, возникших в результате деятельности арбитражных управляющих. Кроме того, обязательное страхование выступает действенным инструментом мотивации для самих управляющих, побуждая их действовать добросовестно и осмотрительно. Угроза утраты страхового покрытия вынуждает их проявлять повышенную внимательность. Отсутствие подобного механизма контроля может привести к бесконтрольному поведению, что, в свою очередь, способно увеличить количество убытков, понесенных участниками банкротных процессов. Таким образом, отказ от обязательного страхования может негативно сказаться на доверии к институту арбитражных управляющих и усугубить проблему возмещения убытков в рамках банкротных процедур.
Дмитрий Ситников из Юридической компании «ПРОМКОНСАЛТИНВЕСТ» – про спор об утверждении локального плана реструктуризации
Банк «АК БАРС» выдал Александру и Наталье Мамоновым ипотечный кредит на 20 лет под 16,9% годовых, обеспеченный залогом жилого дома и земельного участка в Самаре. Суд в июле 2021 года признал требование банка в размере 10,8 млн рублей обоснованным и включил его в реестр как обеспеченное залогом. В апреле 2023 года Александра Мамонова признали банкротом. Торги по продаже залогового имущества не состоялись и в марте 2025 года финуправляющий и банк заключили соглашение об оставлении имущества за банком. Александр Мамонов направил банку предложение о заключении локального плана реструктуризации еще до подписания этого соглашения, однако банк предложение не рассмотрел. Две инстанции отказали в утверждении локального плана, указав на несвоевременность обращения и недоказанность финансовой возможности третьего лица исполнять обязательства. Арбитражный суд Поволжского округа отменил оба акта и направил спор на новое рассмотрение, указав, что суды не исследовали условия плана, доходы третьего лица и не учли, что регистрация перехода права собственности не состоялась, а значит имущество оставалось в конкурсной массе (дело № А55-12851/2020). Подробнее об этом – на портале.
Напоминая судам о том, что потребительское банкротство имеет социально-реабилитационную направленность, суд кассационной инстанции указывает обстоятельства, которые обязательно должны быть исследованы судом при рассмотрении локального плана реструктуризации, – с одной стороны, это повышает стандарт доказывания для должника, с другой – является гарантией того, что все условия и обстоятельства локального плана не будут оставлены без внимания. В отсутствие сформировавшейся судебной практики по применению статьи 213.10-1 Закона о банкротстве, выводы суда в постановлении особенно значимы для нижестоящих судов. Отметим также, что в постановлении суда есть положения, которые не следуют напрямую из норм закона и не являются предметом судебного рассмотрения, но безусловно напоминают судам о mens legis: постулат о том, что законодательство о банкротстве основывается на принципе предпочтительного проведения реабилитационных процедур и том, что банкротство граждан является механизмом нахождения компромисса между должником, который обязан и стремится исполнить свои обязательства, и кредиторами.
Андрей Смирных из Управления принудительного взыскания и банкротства Департамента по работе с проблемными активами Сбер – про кейс о порядке исчисления срока исковой давности при заявлении части требований в реестр в отсутствие судебного акта
АО «Молоко Бурятии» с 2020 года сдавало в аренду имущество ООО «Агрохолдинг «Молоко Бурятии». Арендатор накопил задолженность, часть которой была взыскана судами в 2021 году. В октябре 2022 года арендодатель подал заявление о банкротстве должника, указав как просуженные, так и непросуженные долги. В июне 2024 года суд прекратил дело о банкротстве из-за погашения ООО «Агрохолдинг «Молоко Бурятии» просуженной задолженности. АО «Молоко Бурятии» обратилось с иском о взыскании оставшихся сумм. Суды первой и апелляционной инстанций удовлетворили требования, признав срок исковой давности непропущенным благодаря приостановке его течения на период рассмотрения заявления о банкротстве. Однако суд округа отменил эти решения, указав, что обращение с заявлением о банкротстве не является надлежащей защитой права в отношении непросуженных требований и не приостанавливает течение исковой давности. АО «Молоко Бурятии» в жалобе в Верховный Суд указало, что предъявление непросуженных требований в деле о банкротстве является способом судебной защиты и должно приостанавливать течение исковой давности. Судья Верховного Суда Ирина Грачева передала спор в Экономколлегию, которая отменила постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа и оставила в силе решение Арбитражного суда Республики Бурятия и постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда (дело № А10-4707/2024). Подробнее об этом – на портале.
На прошлой неделе Верховный Суд вынес судебный акт по спору между двумя компаниями: АО «Молоко Бурятии» и ООО «Агрохолдинг «Молоко Бурятии». Опубликованное определение вносит определенность в вопрос о том, приостанавливает ли подача заявления о признании должника банкротом течение срока исковой давности по его требованию к этому должнику. Суд кассационной инстанции посчитал, что поскольку с формально-юридической точки зрения в период с момента принятия заявления о признании должника банкротом до момента отказа во введении процедуры наблюдения можно было подать иск к должнику в обычном порядке, в это время продолжалось течение срока исковой давности. Соответственно, норма п. 1 ст. 204 ГК РФ о том, что срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права, здесь не применяется. Но Верховный Суд прямо указал, что «заявление кредитора о включении его требования в реестр по своему значению аналогично исковому заявлению, а определение о включении данного требования в реестр – судебному решению об удовлетворении иска о взыскании денежных средств». Поэтому указанное положение п. 1 ст. 204 ГК РФ подлежит применению. Эта позиция Верховного Суда основана на систематическом толковании законодательства и соответствует интересам добросовестных участников оборота. Иной подход, предложенный кассационной инстанцией, означал бы необходимость для кредиторов дополнительно обращаться в суд с иском о взыскании задолженности при наличии уже рассматриваемого заявления о признании должника банкротом. Помимо прочих неудобств это повысило бы необоснованную нагрузку на суды. Применение на практике позиции, высказанной Верховным Судом, повысит уровень защищенности кредиторов и не окажет негативного влияния на добросовестных должников.
