В целом же – это дело загадка. Так много вопросов и так мало ответов. Как страхования компания (заявитель) связала положения Конституции РФ о праве на судебную защиту и равенстве всех перед судом с отсутствием в перечне лиц, которые вправе применять позицию о заявлении применения срока исковой давности ст. 199 ГК РФ, – максимально неясно (вот тут часто жалеешь, что полный текст жалобы не видно). При этом страховая компания, будучи в процессе третьим лицом, без самостоятельных требований заявляла о применении срока исковой давности (судя по тексту постановления КС РФ) в споре о разделе совместно нажитого имущества граждан. Как это соотносится с отсутствием в ст. 199 ГК РФ кредиторов должника как лиц, которые вправе ссылаться на это и заявлять о применении последствий пропуска срока исковой давности при рассмотрении спора, – еще менее понятно.
В то же время доводы заявителя жалобы указывают на наличие правовой неопределенности в вопросе объема осмотрительности, требуемой от приобретателя доли. В условиях обычного гражданского оборота контрагент вправе исходить из достоверности публичных сведений и не обязан анализировать соблюдение обществом сроков владения долями либо проверять действительность внутренних корпоративных решений, если иное прямо не следует из закона или обстоятельств сделки. Расширительное возложение подобных обязанностей на приобретателя способно привести к смещению баланса интересов в ущерб стабильности оборота.
Таким образом, рассмотрение данного дела Верховным Судом РФ имеет значение для определения пределов применения принципа публичной достоверности ЕГРЮЛ в корпоративных правоотношениях. Правовая позиция Экономколлегии ВС РФ позволит уточнить, в каких случаях сведения реестра могут служить основанием для защиты приобретателя как добросовестного, а в каких приоритет должен отдаваться императивным нормам корпоративного законодательства и действительности корпоративной воли, независимо от наличия регистрационной записи.