Алексей Зуйков

Правительственный законопроект (и это не скрывается) призван усилить пробюджетный тренд в банкротстве. Опасения банковского сектора и регулятора здесь не случайны. Процедуры банкротства сейчас не показывают требуемой от них эффективности (о чем свидетельствует последняя статистика Федресурса за первое полугодие 2026 года – доля удовлетворенных требований кредиторов составляет 11,1%).

Общий подход заключался в том, что размер ответственности, если заявление подано в интересах кредиторов, не может превышать объем неисполненных обязательств перед ними. В данном определении Экономколлегия несколько развивает эту практику и, по сути, предлагает разграничивать два вида требований о взыскании убытков с контролирующих лиц: (1) убытки в интересах конкурсной массы и (2) корпоративные убытки (в интересах должника и его участников). Во втором случае размер этих убытков никак не связан с объемом обязательств перед кредиторами, а ограничен лишь суммой причиненного ущерба.

Во-первых, кассация достаточно четко следует нарративу ВС РФ, сформированному в спорах по делам о банкротстве АКБ "Балтика" и АКБ "Гринфилдбанк". Для привлечения к ответственности недостаточно занимать значимую должность в банке, нужно еще и активно способствовать его финансовым проблемам. В этой связи возникают вопросы к АСВ, которое, несмотря на актуальную практику, продолжает придерживаться архаичной стратегии в подобных спорах.

В рассматриваемом случае кассация обоснованно раскритиковала нижестоящие суды за формальный подход к его исследованию. Установление несоответствия сделки основному виду деятельности должника и отсутствие доказательств последующей перепродажи приобретенной продукции (в условиях непередачи документов управляющему) не являются достаточными для констатации фиктивности поставки. В ином случае, ответственность контролирующих должника лиц за сокрытие информации автоматически перекладывалась бы на его контрагентов.

Приведенное постановление не является прорывным для судебной практики, но ярко показывает недостатки рассмотрения данной категории споров. При оценке цепочки сделок следует выявлять признаки единой цели участников сделок, согласованности их действий, противоречия сделок экономическим интересам, а также возможность их осуществления только при «особых» отношениях участников. Простых предположений заявителей о том, как стороны сделок могли бы их использовать для реализации «схемы» по выводу активов, недостаточно. Реальность подобной «схемы» также нужно доказать относимыми и допустимыми доказательствами. Участники банкротных споров, а зачастую и судьи, склонны видеть правоотношения должника несколько сложнее, чем они есть на самом деле (на это намекает и суд округа, который предлагает сначала оценить убыточность первоначальных сделок, а уже потом рассматривать вопрос об их притворности). Однако, перефразируя классика, «иногда вывоз мусора – это просто вывоз мусора».