«ФСК-Россети» и «ДЭК» заключили договор в 2000 г., по которому «ДЭК» передало «ФСК-Россети» векселя в счет оплаты оказанных услуг по организации функционирования и развития Единой энергетической системы России. В 2022 г. в отношении «ДЭК» было возбуждено дело о банкротстве. «ФСК-Россети» обратилось в суд с заявлением о включении задолженности в размере 185,7 млн рублей и 146,5 млн рублей вексельного долга в реестр требований кредиторов. Суды трех инстанций частично удовлетворили требование, признав вексельный долг компенсационным финансированием, подлежащим удовлетворению после требований независимых кредиторов. «ФСК-Россети» обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд, указывая на отсутствие контроля над «ДЭК», разумность сделки и своевременное принятие мер по взысканию долга. Судья ВС РФ С.В. Самуйлов передал спор в Экономколлегию, которая отменила акты нижестоящих судов в части, касающейся установления очередности погашения вексельного долга в размере 146,5 млн рублей, направив спор в этой части на новое рассмотрение в суд первой инстанции (дело № А15-4421/2022).
Фабула
ПАО «ФСК ЕЭС» (позднее переименованное в «ФСК-Россети») и ОАО «Дагестанская энергосбытовая компания» («ДЭК») 25 сентября 2000 г. заключили договор № АП-Ю-2, по которому «ФСК ЕЭС» оказывало услуги по организации функционирования и развития Единой энергетической системы России, а «ДЭК» оплачивало их.
В счет оплаты 30 октября 2010 г. «ДЭК» передало «ФСК ЕЭС» простые беспроцентные векселя со сроком платежа не ранее 29 апреля 2020 г. на сумму 173,9 млн рублей.
В сентябре 2022 г. было возбуждено дело о банкротстве «ДЭК», а в декабре 2023 г. компанию признали банкротом.
При этом в ноябре 2022 г. «ФСК-Россети» обратилось в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов «ДЭК» задолженности в размере 185,7 млн рублей и 146,5 млн рублей вексельного долга. «ФСК-Россети» указало на отсутствие контроля над «ДЭК», разумность сделки и своевременное принятие мер по взысканию долга.
Суды трех инстанций частично удовлетворили требование, признав вексельный долг компенсационным финансированием, подлежащим удовлетворению после требований независимых кредиторов. «ФСК-Россети» обратилось с кассационной жалобой в Верховный Суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что решили нижестоящие суды
Арбитражный суд Республики Дагестан и Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд частично удовлетворили требование «ФСК-Россети», включив 39,2 млн рублей основного долга и 11,5 млн рублей неустойки в третью очередь реестра, а 146,5 млн рублей вексельного долга признав подлежащим удовлетворению после погашения требований независимых кредиторов.
Суды исходили из того, что «ФСК-Россети» контролировало «ДЭК», отсутствовали разумные экономические мотивы заключения договора, векселя выданы в условиях кризиса «ДЭК», а «ФСК-Россети» длительное время не принимало мер по взысканию долга.
Арбитражный суд Северо-Кавказского округа отменил судебные акты в части отказа во включении 32,4 млн рублей неустойки, направив спор в этой части на новое рассмотрение. В остальной части судебные акты были оставлены без изменения.
Что думает заявитель
«ФСК-Россети» в кассационной жалобе в Верховный Суд указало, что оно не контролировало «ДЭК» и действовало как обычный добросовестный участник оборота. Аффилированность обществ «по горизонтали» не означает подконтрольность одного другому.
Договор от 25 сентября 2000 г. имел разумный экономический мотив, так как регулировал отношения, предписанные государством и регулируемые им. Условия договора в значительной степени определялись нормативно.
На момент передачи векселей в 2010 г. «ДЭК» не находился в кризисе, эмитент векселей также был платежеспособен.
«ФСК-Россети» своевременно принимало меры по взысканию долга, однако срок платежа по векселям наступал лишь в 2020 г. Квалификация вексельного долга как компенсационного финансирования не основана на материалах дела.
Что решил Верховный Суд
Судья ВС РФ С.В. Самуйлов передал спор в Экономколлегию.
ВС указал, что выводы судов о наличии между «ФСК ЕЭС» и «ДЭК» отношений компенсационного финансирования были сделаны с нарушением норм права. В частности, суды не приняли во внимание доводы «ФСК ЕЭС» об отсутствии контроля над «ДЭК» на момент передачи векселей в 2010 г.
Кроме того, ВС посчитал, что в судебных актах отсутствуют надлежащие доказательства нахождения «ДЭК» в состоянии имущественного кризиса в 2010 г. Бухгалтерские балансы «ДЭК» исследованы судами только с 2012 г.
Также ВС не согласился с выводами нижестоящих инстанций об отсутствии у договора от 25 сентября 2000 г. между «ФСК ЕЭС» и «ДЭК» разумного экономического обоснования. Договор имел реальный предмет, регулировался законодательством об электроэнергетике и заключался в рамках обязательных правил оптового рынка электроэнергии.
Наконец, коллегия указала, что векселя, переданные «ДЭК» в счет оплаты услуг по договору, были эмитированы не самим «ДЭК», а банком «Инвестбанк». Они имели самостоятельную ценность как ликвидные финансовые инструменты. Использование «ДЭК» полученных от контрагентов векселей само по себе не свидетельствовало о его кризисном состоянии.
Экономколлегия предписала судам оценить наличие признаков финансирования «ДЭК» путем принятия от него векселей, установить подконтрольность «ДЭК» по отношению к «ФСК ЕЭС» и фактическое финансовое состояние «ДЭК» на дату передачи векселей в 2010 г.
Итог
ВС отменил акты нижестоящих судов в части, касающейся установления очередности погашения вексельного долга в размере 146,5 млн рублей, направив спор в этой части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
Рассматриваемый судебный акт Верховного Суда РФ окажет положительное влияние на судебную практику по вопросу разграничения требований кредиторов к должнику в банкротстве как представляющих компенсационное финансирование, предположил Даниил Ермолаев, ведущий юрисконсульт Юридической компании «Юрэнергоконсалт».
Хотя, по его словам, стоит отметить, что Суду фактически пришлось устранять довольно грубые и очевидные ошибки нижестоящих судов.
Во-первых, само по себе наличие аффилированности между должником и кредитором не является основанием для понижения очередности требования последнего, что в полной мере соотносится с п. 2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. 29 января 2020 г.). Фактически в разрезе аффилированности сторон необходимо доказать наличие у кредитора статуса контролирующего должника лица (наличие контроля).
Из судебного акта, по его словам, справедливо следует, что нахождение должника и кредитора в одной группе компаний не означает наличие у кредитора такого контроля над должником, поскольку внутри контура компаний организации по отношению друг к другу выстроены линейно, то есть отсутствует какое-либо подчинение между собой. По мнению Даниила Ермолаева, для установления контроля внутри группы компаний для целей квалификации требований кредитора как компенсационного прежде всего необходимо доказать наличие у него статуса управляющий организации (формального или фактического) по отношению к другим компаниям группы, то есть возможность влиять на управленческие решения внутри других компаний группы. При этом судами был проигнорирован довод кредитора, что между ним и должником аффилированность и вовсе отсутствовала, в одну группу компаний они никогда не входили.
Во-вторых, суды фактически признали компенсационным финансированием то, что в целом невозможно признать финансированием, то есть получением какой-либо материальной выгоды должником за счет денежных средств или иного имущества контролирующего кредитора. Компенсационное финансирование предполагает увеличение имущественной массы должника (за счет вложения денежных средств контролирующего кредитора) либо иной для нее положительный эффект, напрямую связанный с действиями контролирующего кредитора, например: отсрочка платежа, неистребование задолженности с его стороны и др.
В рассматриваемом же споре в качестве компенсационного финансирования суды признали передачу кредитору со стороны должника в счет оплаты по договору векселя, эмитированного коммерческим банком, а также сам факт вступления с ним в правоотношения со стороны кредитора (посчитав, что в этот момент должник находился в ситуации имущественного кризиса и разумного экономического обоснования для заключения договора у кредитора не имелось). Важно, по его мнению, отметить, что в делах о банкротстве требования, основанные на векселях, зачастую представляют собой реализацию недобросовестной схемы по наращиванию фиктивной (контролируемой) задолженности со стороны бенефициаров должника для размывания требования независимых кредиторов, ввиду чего порой у судов и у конкурирующих кредиторов зачастую такие требования вызывают недоверие – и порой весьма обоснованное.
Однако в настоящем случае произошло выбытие ликвидного актива – векселя, эмитированного действующим банком из имущественной массы должника (а значит, и уменьшение это массы) в счет оплаты по договору, что очевидно нельзя было признать компенсационным финансированием, указал он. О компенсационном финансировании, в частности, путем предоставления отсрочки платежа могла бы идти речь, если бы вексель с отдаленной датой платежа по нему был бы выдан (эмитирован) самим должником в счет оплаты своих же обязательств по договору, срок исполнения которых наступил или же наступит ранее даты платежа по вексельному обязательству. В момент передачи векселя кредитору банк являлся платежеспособным и спрогнозировать его банкротство спустя годы было невозможно, риск банкротства не может быть исключен для любой организации. Вступление же в договорные правоотношения с должником вызвано прежде всего действующим законодательством в сфере регулирования оптового рынка электрической энергии (заключение договора фактически являлось обязательным для кредитора – ст. 445 ГК РФ).
В-третьих, в разрезе компенсационного финансирования необходимо было установить, что в момент его предоставления должник находился в ситуации имущественного кризиса.
Из судебного акта усматривается, что не была дана оценка доводам кредитора, что в момент заключения договора должник исполнял свои имеющиеся обязательства, все последующие основания (плохие показатели бухгалтерской отчетности, возбуждение и прекращение первого дела о банкротстве) возникли лишь спустя несколько лет, при этом в любом случае оплата обеспечивалась за счет векселя, плательщиком по которому выступал не должник, а банк.
