Фонд по сохранению и развитию Соловецкого архипелага заключил договор подряда с ООО «Цитадель» и перечислил аванс 22,9 млн рублей. В обеспечение обязательств подрядчика ПАО «Сбербанк России» выдал банковскую гарантию на ту же сумму сроком до 30 ноября 2024 года. Подрядчик не выполнил работы и не вернул аванс, поэтому фонд 29 ноября 2024 года направил в банк требование по гарантии почтовым отправлением. Банк получил требование 4 декабря 2024 года и отказал в выплате, указав на истечение срока гарантии. Суды трех инстанций удовлетворили иск фонда, признав требование направленным в рамках срока гарантии. ПАО «Сбербанк России» подало кассационную жалобу в Верховный суд, указав на необходимость получения требования банком до истечения срока гарантии и на недобросовестность бенефициара. Судья Верховного суда М.К. Антонова передала жалобу в Экономколлегию, которая отменила акты нижестоящих судов отказала в удовлетворении требований о взыскании со Сбербанка 23 млн рублей по независимой гарантии и неустойки (дело N А40-19260/2025).
Фабула
Фонд по сохранению и развитию Соловецкого архипелага (заказчик) заключил с ООО «Цитадель» (подрядчик) договор от 13 августа 2024 года на выполнение строительно-монтажных работ. Фонд оплатил аванс в размере 22,9 млн рублей, что составило 50% от цены контракта.
В обеспечение исполнения обязательств подрядчика ПАО «Сбербанк России» выдало банковскую гарантию от 15 августа 2024 года на сумму 22,9 млн рублей со сроком действия до 30 ноября 2024 года включительно.
Срок окончания работ по договору истек 28 октября 2024 года. Подрядчик не выполнил работы и не возвратил сумму аванса в установленный срок. Фонд 29 ноября 2024 года направил в банк требование об осуществлении выплаты по банковской гарантии почтовым отправлением. Банк получил требование 4 декабря 2024 года и уведомлением от 11 декабря 2024 года отказал в выплате, указав что требование получено по истечении срока действия гарантии.
Фонд обратился в суд с иском о взыскании 22,9 млн рублей долга и 1,17 млн рублей неустойки за период с 11 декабря 2024 года по 30 января 2025 года, а также неустойки по дату фактического исполнения.
Суды трех инстанций удовлетворили иск. ПАО «Сбербанк России» подало кассационную жалобу в Верховный суд.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции удовлетворил исковые требования фонда в полном объеме. Суд руководствовался статьями 309, 310, 368, 370, 375, 376, 379 Гражданского кодекса и частью 3 статьи 45 закона о контрактной системе.
Суд установил, что требование о выплате по банковской гарантии было направлено фондом почтовым отправлением 29 ноября 2024 года, то есть в рамках срока действия банковской гарантии (до 30 ноября 2024 года включительно). Суд признал действия банка по отказу в выплате необоснованными.
Апелляционный суд поддержал выводы о том, что требование направлено в срок, а факт получения требования банком после истечения срока гарантии не имеет значения. Окружной суд согласился с выводами судов нижестоящих инстанций.
Что думает заявитель
Банк указал, что условия банковской гарантии предусматривали право бенефициара на направление требования о выплате денежных средств в электронном виде или почтовым отправлением. При этом в соответствии с пунктом 6 банковской гарантии в случае направления требования почтовым отправлением оно должно быть получено гарантом до истечения срока действия гарантии, то есть до 30 ноября 2024 года включительно.
Банк отметил, что фонд, действуя добросовестно и во избежание рисков истечения срока действия гарантии в период доставки почтовой корреспонденции, мог обратиться к банку с требованием с 11 ноября 2024 года, в том числе в электронном виде. Однако фонд направил требование о выплате почтовым отправлением только 29 ноября 2024 года, которое банк получил 4 декабря 2024 года. Тем самым фонд пропустил срок на предъявление требования в рамках рассматриваемой гарантии.
Банк посчитал, что суды необоснованно не приняли во внимание недобросовестное поведение бенефициара, который фактически создал риск неполучения требования в срок, и не дали оценку соответствующим условиям банковской гарантии. В обоснование своей позиции банк сослался на сложившуюся судебную практику, согласно которой при направлении требования почтовым отправлением оно должно быть получено гарантом в пределах срока действия гарантии.
Что решил Верховный суд
Судья Верховного суда М.К. Антонова передала жалобу в Экономколлегию.
Суды трех инстанций удовлетворили иск фонда, исходя из того, что фонд направил требование о гарантийной выплате через организацию почтовой связи в пределах срока действия банковской гарантии, а обеспеченное обязательство по возврату аванса ООО «Цитадель» не исполнило. Суды указали, что заказчик, направив требование вовремя, не несет риски в связи с доставкой требования гаранту.
Коллегия признала эти выводы неправильными. Она установила, что фонд и ООО «Цитадель» заключили договор от 13 августа 2024 года на выполнение строительно-монтажных работ. Фонд оплатил аванс в размере 50% от цены контракта, что составило 23 млн рублей. Срок окончания работ установили 28 октября 2024 года. Банк выдал гарантию от 15 августа 2024 года на сумму 23 млн рублей со сроком действия по 30 ноября 2024 года.
В пункте 6 банковской гарантии стороны предусмотрели, что требование платежа по гарантии должно быть получено гарантом до истечения срока действия гарантии. В пункте 8 гарантии банк и принципал согласовали право гаранта отказать бенефициару, если требование получено гарантом по окончании срока действия гарантии.
Суд указал, что в разделе 10 договора стороны согласовали требования к представляемой банковской гарантии и фонд принял гарантию без возражений по форме и содержанию. При таких обстоятельствах Экономколлегия признала обоснованным отказ банка в удовлетворении требования бенефициара, полученного за пределами срока действия банковской гарантии.
ВС не согласился с выводами судов о недействительности условия гарантии, допускающего отказ в платеже в случае получения требования после окончания срока действия гарантии. Согласно пункту 4 статьи 421 Гражданского кодекса, условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание условия предписано законом.
Суд разъяснил, что вывод о нарушении банком пределов свободы договора мог быть сделан только при условии, что возможность такого распределения рисков прямо ограничена законом либо приводит к существенному ущемлению прав бенефициара. В данном случае гарантия предусматривала возможность подачи требования не только на бумажном носителе, но и в форме электронного документа на электронный адрес гаранта.
Направление требования на адрес электронной почты не являлось для фонда более обременительным способом реализации права. С учетом современного уровня развития цифровых технологий использование электронного документооборота не может рассматриваться как экстраординарное требование для хозяйствующих субъектов.
Фонд, действуя разумно и добросовестно, был вправе любым предусмотренным договором способом, в том числе посредством электронной почты, представить в банк требование с таким расчетом, чтобы обеспечить его получение банком до 30 ноября 2024 года. Направив требование через организацию почтовой связи 29 ноября 2024 года, то есть за сутки до истечения срока действия гарантии, фонд с очевидностью принял на себя риски непоступления данного требования в срок.
Несвоевременное поступление требования платежа обусловлено действиями самого бенефициара и не является следствием обременительности условий гарантии. У судов отсутствовали основания, предусмотренные пунктом 1 статьи 422 Гражданского кодекса, для неприменения условий гарантии и возложения на банк обязанности по осуществлению платежа.
Итог
Экономколлегия ВС отменила акты нижестоящих судов отказала в удовлетворении требований о взыскании со Сбербанка 23 млн рублей по независимой гарантии и неустойки.
Почему это важно
Верховный суд РФ в очередной раз обратил внимание нижестоящих судов на приоритет свободы договора и необходимость четкого разграничения императивных норм гражданского законодательства и диспозитивных положений, которые стороны вправе скорректировать соглашением, говорит Виктория Лоскутова, партнер независимой юридической группы «Стрижак и Партнеры».
Безусловно, законодательство о контрактной системе и п. 26 Обзора судебной практики ВС РФ № 4 (2018) исходят из общего правила: требование по независимой гарантии должно быть направлено гаранту до истечения срока ее действия. Однако высшая инстанция подчеркнула, что данная норма не носит абсолютного характера и может быть изменена волеизъявлением сторон, что и произошло в рассматриваемом деле. Такой подход ориентирует суды на более гибкое применение норм о свободе договора, а бенефициаров — на строгую осмотрительность и добросовестное соблюдение согласованного сторонами порядка реализации своих прав.
Как считает Валентин Власов, старший юрисконсульт финансово-правовой группы компаний Tenzor Consulting Group, наиболее интересный вывод сделан Верховным судом относительно электронного документооборота в целом. Суд прямо указывает на то, что ЭДО является обычным и доступным инструментом для хозяйствующих субъектов, а возможность направления требования в электронной форме не может рассматриваться как экстраординарное условие. Если сторона располагала возможностью оперативно направить требование электронно, но вместо этого выбрала обычную почту накануне истечения срока, риск получения требования за пределами срока закономерно возлагается на эту сторону. Такой подход отражает общую тенденцию на признание электронных способов обмена документами полноценным механизмом, аналогичным традиционному направлению бумажных писем.
В рассматриваемом случае именно наличие выбора между почтовым отправлением и электронной почтой позволило суду сделать вывод, что бенефициар имел реальную возможность обеспечить своевременное получение требования гарантом. Рассматриваемое Определение Верховного суда РФ является значимым для дальнейшей судебной практики, как таковой. Выбор электронного канала связи как альтернативы обычному почтовому отправлению, которое имеет свойство задерживаться, теперь будет чаще учитываться судами при оценке разумности и добросовестности поведения стороны. Для участников делового оборота подобная позиция суда — еще один аргумент внимательнее относиться к условиям договоров об электронной переписке, ЭДО и адресам, указанным для направления юридически значимых сообщений.
В этом контексте, по мнению Валентина Власова, нельзя не отметить, что и само судопроизводство (по крайней мере, в арбитражном процессе) становится все более акцентированным на электронные способы взаимодействия между участниками процесса. В целом рассматриваемую позицию Верховного суда можно признать актуальной, своевременной и соответствующей складывающимся реалиям, полагает Валентин Власов.
