Максим Бруй

В постановлении КС РФ № 34-П, которое неоднократно упоминается в обжалуемых судебных актах, был задан курс на необходимость защиты текущих кредиторов иных очередей. Однако ни в разъяснениях Конституционного Суда РФ, ни в измененном Законом № 282-ФЗ Законе о банкротстве прямо не указано на необходимость внесения на специальный счет полной суммы текущих обязательств застройщика. Поскольку предложенный законодателем порядок расчетов достаточно сложен, будущие выводы Верховного Суда и разъяснения позволят снизить правовую неопределенность в вопросе погашения текущих обязательств при рассмотрении банкротств застройщиков.

В рассматриваемом деле конкурсному управляющему удалось доказать взаимосвязь платежей: общность цели, получателя, основания и временные рамки перечислений, а также наличие неисполненных обязательств перед другими кредиторами, что образует признак предпочтительности. В целом позиция АС СЗО не является новой, а продолжает уже существующий подход судов к взаимосвязанному применению положений по оспариванию преференциальных сделок и п. 2 ст. 61.4 Закона о банкротстве.

В отличие от суда первой инстанции и округа, которые удовлетворили заявление о пересмотре, апелляционная инстанция достаточно мотивированно и развернуто изложила отсутствие оснований для пересмотра. Коллегия пришла к выводу, что представленные заявителем документы являются новыми доказательствами (а не обстоятельствами). Кроме того, апелляция обратила внимание, что оценка искажения документов бухгалтерского учета уже давалась судами ранее, поэтому даже если к такие же обстоятельства будут установлены в рамках уголовного дела, это не приведет к возникновению оснований для пересмотра. Вероятнее всего, Верховный Суд отменит судебные акты, оставив в силе постановление апелляционного суда. Ожидаем, что позиция Верховного Суда более детально разъяснит критерии применения ст. 311 АПК РФ с учетом выводом Конституционного Суда, изложенных в постановлении № 1-П.

Изложенная в определении по делу «Гема-Инвест» позиция представляется слишком формальной. Снятие обеспечительной меры (ареста) находится в компетенции того суда, который ее принял. В отношении уголовного ареста прерогатива у суда общей юрисдикции. Не подтвердились даже минимальные ожидания, что Верховный Суд продолжит развивать свои правовые позиции в части обеспечения равенства интересов конкурсных кредиторов и потерпевших, в пользу которых наложен уголовный арест; усилит сделанный по делу Сметанина вывод о том, что формирование конкурсной массы должника-банкрота находится в исключительной компетенции арбитражных судов.

В целом Верховный Суд повторил изложенную в п. 26 Обзора правовую позицию, поэтому определение № 309-ЭС25-4392 направлено на формирование единообразной судебной практики по вопросу. Примечательно, что Верховный Суд обратил внимание на имевшуюся у суда округа возможность исправить допущенное апелляционной инстанцией неправильное применение норм права (с учетом даты опубликования Обзора).

Конституционный Суд в очередной раз обратил внимание, что ст. 149 Закона о банкротстве, с одной стороны, не умаляет право заинтересованных лиц на судебную защиту, с другой – обеспечивает временную определенность процедуры конкурсного производства. При это особо подчеркнуто, что определение сроков и порядка кассационного обжалования судебных актов о завершении конкурсного производства находится в компетенции федерального законодателя. До внесения каких-либо изменений в процессуальное законодательство, а также с учетом цифровизации делопроизводства, действительно, можно согласиться с позицией подателя жалобы в части сложности кассационного обжалования (если нет невозможности).

Позиция Арбитражного суда Западно-Сибирского округа акцентирует внимание на необходимости надлежащего распределения бремени доказывания в спорах о признании сделок недействительными. Суд округа справедливо указал на недопустимость формального подхода к оценке встречного предоставления со стороны ответчика, пусть и аффилированного с должником. Даже наличие отдельных недостатков в подтверждающих документах само по себе не является автоматическим признанием, что должник не получил равноценное встречное предоставление. Особенно значимо указание суда проверить, кто реально исполнял договор, если у должника отсутствовали ресурсы для ведения хозяйственной деятельности. Такой подход повышает порог доказывания для конкурсных управляющих и защищает добросовестных контрагентов должника в условиях банкротства последнего. Комментируемое постановление нивелирует риски произвольного оспаривания платежей только на основании аффилированности сторон. Оно способствует более сбалансированному применению презумпций в спорах о недействительности сделок, предотвращая злоупотребления в процедуре банкротства. Суд напомнил, что выводы о недействительности сделки должны быть основаны на доказанной невозможности исполнения, а не на предположениях заявителей. Позиция суда округа, конечно, хоть и не является новой, но унифицирует и укрепляет подход, при котором суд обязан всестороннее исследовать фактические обстоятельства, не ограничиваясь формальным анализом документов.

На наш взгляд, важным является также занятый Верховным Судом подход к оценке финансовой состоятельности сторон сделки. В рассматриваемом деле суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска на том основании, что истец и третьи лица не представили доказательств своей финансовой состоятельности, однако по неизвестной причине не исследовал аналогичные обстоятельства в отношении ответчиков, что противоречило принципу справедливости и надлежащего распределения бремени доказывания.