Илья Комиссаров

В последнее время стороны банкротного спора часто прибегают к процедуре взыскания убытков с управляющего, особенно когда мало шансов пополнить конкурсную массу привычными мероприятиями. Повальное привлечение к ответственности управляющего, особенно в ситуации правовой неопределенности или в ситуации недобросовестного поведения самого кредитора безусловно подрывает институт банкротства, поскольку все меньше арбитражных управляющих готовы мириться с такими рисками. Суд округа, на мой взгляд, обоснованно указал на необходимость анализа фактических имущественных последствий и поведения всех участников процедуры.

Упрощается корпоративное управление, снижаются издержки на сопровождение, быстрее принимаются решения. Это делает замещение активов более рабочим инструментом, особенно для среднего бизнеса. Вход в ООО значительно проще, чем в АО (в том числе с точки зрения корпоративных процедур и структурирования сделки). Это может повысить инвестиционную привлекательность «пересобранного» бизнеса. Думаю, что такое изменение можно смело относить к позитивным, которые смещают фокус банкротства как инструмента ликвидации в сторону сохранения и реструктуризации бизнеса.

В деле о привлечении Ю.А. Черткоевой суд кассационной инстанции правильно квалифицировал именно совокупность обстоятельств, не ограничившись ее номинальностью. Тут дана оценка и фактической возможности осуществлять руководство обществом, и нахождению привлекаемых лиц в браке, и личному участию Ю.А. Черткоевой в заключении и исполнении сделок, причинивших вред кредиторам (в том числе с привлечением нотариуса, который в силу положений о нотариате разъясняет участникам существо сделок и их последствия), и отсутствию доказательств, которые указывали бы на неосведомленность Ю.А. Черткоевой о деятельности ее супруга.