Екатерина Худова

При изучении дела стало очевидно, что спор выходит далеко за пределы конкретной сделки: фактически речь шла о возможности обойти специальный период подозрительности через общегражданские основания недействительности. Сделка была совершена в 2018 году, а дело о личном банкротстве должника было возбуждено только в 2024 году. То есть договор находился за пределами трехлетнего периода подозрительности, установленного законом о банкротстве. При этом финансовый управляющий оспаривал его уже по статьям 10 и 168 ГК РФ. Для нас принципиальным было показать, что применение общих норм ГК РФ не должно превращаться в способ преодоления специальных сроков и оснований оспаривания сделок, установленных законодательством о банкротстве.