Анна Чепурная

Конституционный Суд не осветил этот аспект, однако обоснованно подчеркнул другое обстоятельство, подлежащее установлению – для пересмотра актов по заявлению контролирующего лица необходимо установить, что такое контролирующее лицо не имело возможности реализовать процессуальные возможности ранее, при вынесении или обжаловании судебного акта. На это также прямо указано в упомянутом ранее п. 47 постановления Пленума № 40. Из судебных актов не следует, что соответствующие обстоятельства оценивались арбитражными судами. Вместе с тем заявителем пропущен срок на подачу заявления о пересмотре, в связи с чем заслуживает внимания единообразная позиция Конституционного Суда РФ о недопустимости пересмотра судебного акта в отсутствие к тому объективных оснований либо по прошествии определенного, разумного по своей продолжительности, периода времени.

Поскольку основанием для отмены в 2025 г. вынесенного в 2016 г. определения о приведении в исполнение иностранного арбитражного решения послужило принятие в 2022 г. Указа Президента РФ о признании Чехии недружественным государством (иные основания для отмены из текста судебных актов не усматриваются), подход судов вызывает серьезную обеспокоенность необоснованно широким применением антисанкционного регулирования. Остается надеяться, что подобный подход не будет воспринят судебной практикой.

В такой ситуации наличие двух параллельных процессов в арбитражном суде и суде общей юрисдикции влечет риск принятия противоречащих друг другу судебных актов и не отвечает принципу процессуальной экономии. С этой точки зрения передача обоих споров на рассмотрение одного суда представляется разумной и последовательной. Подобная логика прослеживается и в иных категориях дел – к примеру, требования об обращении в доход государства имущества, приобретенного на коррупционные доходы, рассматриваются в судах общей юрисдикции, даже если в состав такого имущества входят акции и доли в уставных капиталах хозяйственных обществ.