Банк России 27.04.2016 ввел мораторий на удовлетворение требований кредиторов КБ «БФГ-Кредит», а 27.07.2016 отозвал у банка лицензию. ГК «Агентство по страхованию вкладов» 24.05.2016 выплатила Александру Швецову страховое возмещение по вкладам 1,4 млн рублей. В январе 2021 года Девятый арбитражный апелляционный суд установил, что Александр Швецов входил в состав контролирующих банк лиц, являлся членом правления и одобрял выдачу заведомо невозвратных кредитов на сумму свыше 48 млрд рублей. В январе 2024 года АСУ направило Швецову претензию о возврате 1,4 млн рублей, которая осталась без удовлетворения. В августе 2024 года Раменский городской суд Московской области удовлетворил иск, но апелляция отменила решение и отказала в иске, сославшись на пропуск срока исковой давности. Первый кассационный суд общей юрисдикции оставил апелляционное определение без изменения. Верховный суд указал, что контролирующее лицо, причинившее вред банку, не вправе получить страховое возмещение, а срок исковой давности исчисляется с даты постановления о субсидиарной ответственности. Верховный суд отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение (4-КГ26-78-К1).
Фабула
Банк России 27.04.2016 ввел мораторий на удовлетворение требований кредиторов КБ «БФГ-Кредит» на три месяца, а 27.07.2016 отозвал у банка лицензию на осуществление банковских операций.
В реестре обязательств банка перед вкладчиками у КБ «БФГ-Кредит» имелись обязательства перед Александром Швецовым на общую сумму 1,7 млн рублей. ГК «Агентство по страхованию вкладов» 24.05.2016 осуществила выплату Александру Швецову возмещения по вкладам в размере 1,4 млн рублей. При этом в сентябре 2016 года суд признал КБ «БФГ-Кредит» банкротом и открыл конкурсное производство.
В январе 2021 года Девятый арбитражный апелляционный суд установил, что Александр Швецов входил в состав контролирующих банк лиц и являлся членом правления банка. Его действия как контролирующего лица по одобрению сделок по выдаче заведомо невозвратных кредитов в пользу заемщиков, задолженность которых на дату отзыва лицензии превышала 48 млрд рублей, в период с 01.07.2014 по 27.07.2016 привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов банка. При этом Швецов был привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам КБ «БФГ-Кредит».
В январе 2024 года АСУ направило Швецову претензию о возврате 1,4 млн рублей, которая осталась без удовлетворения. В августе 2024 года Раменский городской суд Московской области удовлетворил иск, но апелляция отменила решение и отказала в иске, сославшись на пропуск срока исковой давности. Первый кассационный суд общей юрисдикции оставил апелляционное определение без изменения. АСВ пожаловалось в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор.
Что думает заявитель
АСВ отметило, что контролирующее должника лицо, привлеченное к субсидиарной ответственности за невозможность банка погасить задолженность перед другими кредиторами, не вправе получить удовлетворение своего требования к банку наравне с другими кредиторами.
Заявитель подчеркнул, что если невозможность исполнения возникла по вине кредитора, он лишается права требовать возврата той части своего предоставления, которая покрывает убытки должника. Также срок исковой давности следует исчислять с даты постановления о привлечении к субсидиарной ответственности.
Что решил Верховный суд
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда указала, что согласно пункту 1 статьи 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом оснований приобрело имущество за счет другого лица, обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное имущество. В статье 61.1 закона о банкротстве предусмотрено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Размер субсидиарной ответственности контролирующего лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра и требований кредиторов по текущим платежам.
Верховный суд отметил, что согласно пункту 8 статьи 2 закона о страховании вкладов встречные требования представляют собой денежные обязательства вкладчика перед банком по гражданско-правовым сделкам. В силу части 7 статьи 11 закона о страховании вкладов, если банк выступал по отношению к вкладчику также в качестве кредитора, размер возмещения по вкладам определяется исходя из разницы между суммой обязательства банка перед вкладчиком и суммой встречных требований данного банка к вкладчику, возникших до наступления страхового случая.
ВС сослался на пункт 8 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного суда Российской Федерации 29.01.2020. Согласно этому пункту контролирующее должника лицо, привлеченное к гражданско-правовой ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, не может получить удовлетворение своего требования к должнику наравне с требованиями других кредиторов. Если в невозможности исполнения по причине банкротства виноват кредитор, он лишается права требовать возврата той части своего предоставления, которая покрывает убытки должника.
Такой подход вытекает из общего принципа гражданского права, закрепленного в пункте 4 статьи 1 ГК РФ. По смыслу этого принципа кредитор не может извлечь преимущества по отношению к другим кредиторам, если его действия или бездействие, за которые он несет ответственность, сделали невозможным исполнение обязательства другой стороной. Такое лицо не вправе перелагать результат своего виновного поведения на других кредиторов и не может получить удовлетворение в той же очередности, что и последние. Если контролирующее должника лицо, привлеченное к субсидиарной ответственности за невозможность банка погасить задолженность перед другими кредиторами, имеет встречные к банку требования в размере меньшем, чем его задолженность перед банком, то выплаченное ему ранее страховое возмещение подлежит возврату в качестве неосновательного обогащения.
СКГД установила, что из постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 25.01.2021 по делу N А40-163846/16 следует, что виновные действия Александра Швецова как лица, контролирующего КБ «БФГ-Кредит» в период с 01.07.2014 по 27.07.2016, то есть до даты наступления страхового случая, связанные с одобрением сделок по выдаче заведомо невозвратных кредитов в пользу 78 заемщиков, задолженность которых на дату отзыва лицензии превышала 48 млрд рублей, привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов банка в полном объеме. Суды апелляционной и кассационной инстанций не учли приведенные нормы права и сделали ошибочный вывод о том, что обязательства Швецова ввиду его привлечения к субсидиарной ответственности возникли перед кредиторами КБ «БФГ-Кредит», а не самим банком.
Кроме того, постановление о привлечении Александра Швецова к субсидиарной ответственности было изготовлено в окончательной форме 25.01.2021. Именно с этой даты истцу стало известно о нарушении своего права ввиду выплаты Александру Швецову страхового возмещения 1,4 млн рублей и наличии встречных обязательств. Вывод судов о пропуске срока исковой давности противоречит положениям статьи 200 ГК РФ. Требования ГК «Агентство по страхованию вкладов» на 1,4 млн рублей были исключены из реестра требований кредиторов КБ «БФГ-Кредит» 20.01.2025, а сумма 146,4 тыс. рублей возвращена в конкурсную массу. Удовлетворение требований истца к Александру Швецову не влечет двойного взыскания, что не получило надлежащей правовой оценки при новом рассмотрении дела.
Итог
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда отменила апелляционное определение Московского областного суда и определение Первого кассационного суда общей юрисдикции, и направила спор на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Почему это важно
В судебном акте высшая инстанция указала на ключевой момент для разрешения таких споров: если контролирующее должника лицо виновно в банкротстве, то оно не может получать удовлетворение наравне с другими кредиторами, говорит Денис Шашкин, адвокат, управляющий партнер юридической компании «Шашкин и Партнеры».
Исходя из такого подхода, действие закона о гарантиях вкладов не распространяется на лиц, которые причастны к деятельности банка. Учитывая, что такого запрета в ФЗ №177 от 23.12.20003 нет, то ВС РФ также обратил внимание и на срок исковой давности. В целом определение Верховного суда будет вносить ясность и, возможно, по аналогии применяться в вопросах невозможности выплаты страховок в пользу виновных КДЛ. Не исключено, что выплаты для бенефициаров по страховым случаям при банкротстве страховых компаний могут быть рассмотрены по такому же сценарию и подлежат возврату.
Дело, рассмотренное Судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда, вызывает ряд вопросов, отмечает Иван Стасюк, руководитель практики разрешения споров консалтинговой группы «Мальгора».
Во-первых, при выявлении у вкладчика встречных обязательств перед банком с наступившим сроком исполнения ему не выплачивается полностью страховое возмещение. Но здесь выплата уже состоялась, и не вполне понятно, есть ли смысл ее отдельного взыскания (отдельно от суммы субсидиарной ответственности). Во-вторых, спорным выглядит тезис о том, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности — это требование самого банка, а не кредиторов.
Однако требование о взыскании сумм субсидиарной ответственности существует, только пока существуют требования кредиторов, подчеркивает Иван Стасюк. Если допустить, что требования кредиторов будут погашены (например, третьим лицом), то будет погашено и требование из субсидиарной ответственности. Если бы это было требование банка, оно бы продолжило существовать и в случае погашения требований кредиторов, поясняет он.
