В 2018 г. суд признал банк «Арсенал» банкротом. Конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и взыскании убытков, ссылаясь на убыточные сделки с юрлицами и физлицами, принятые с участием ответчиков. Суд первой инстанции удовлетворил требования частично к Сергею Доброхотову и Игорю Шапиро. Апелляция сочла доказанным недобросовестность также Николая Пенкина, Юрия Пирогова, Татьяны Шпеневой и Марем Аслахановой. Кассация отменила постановление апелляции в части Пенкина, Пирогова и Шпеневой, оставив в силе отказ суда первой инстанции, а в части Доброхотова и Аслахановой отправила дело на новое рассмотрение ввиду противоречивости выводов и неполного исследования обстоятельств (дело № А40-216326/2017).
Фабула
В рамках дела о банкротстве банка «Арсенал» его конкурсный управляющий ГК «АСВ» обратился в Арбитражный суд Москвы с заявлением о привлечении контролирующих банк лиц, включая Сергея Доброхотова, Игоря Шапиро, Николая Пенкина, Юрия Пирогова, Татьяну Шпеневу и Марем Аслаханову, к субсидиарной ответственности и взысканию убытков.
Управляющий сослался на убыточные для банка сделки, включая кредиты ООО «СК-Гарантстрой», ООО «ТехСтройИнвест», физлицам Шапиро и Демьянович, переводы долга на Кима без погашения, выплаты Аслахановой за долю в преддверии банкротства.
Суды рассматривали роль каждого из ответчиков в одобрении этих сделок в качестве членов правления, совета директоров или кредитного комитета банка.
Суд первой инстанции удовлетворил требования частично к Сергею Доброхотову и Игорю Шапиро. Апелляция сочла доказанным недобросовестность также Николая Пенкина, Юрия Пирогова, Татьяны Шпеневой и Марем Аслахановой.
Доброхотов, Пенкин, Шпенева, Аслаханова и Пирогов пожаловались в окружной суд.
Что решили нижестоящие суды
Суд первой инстанции удовлетворил требования частично, признав доказанным основания для привлечения к субсидиарной ответственности Доброхотова и Шапиро, а в части Пирогова, Пенкина, Шпеневой и Аслахановой отказал. Суд исходил из недоказанности существенного влияния этих лиц на принятие решений и наличия оснований для ответственности.
Апелляция отменила определение в части отказа. Она сочла доказанным недобросовестность Пенкина, Пирогова и Шпеневой в одобрении убыточных сделок в составе кредитного комитета и правления банка, указав, что значение имеет характер принимаемых решений и их последствия, а не форма волеизъявления.
В отношении Аслахановой апелляция также признала недобросовестным получение выплат за долю в преддверии банкротства и их влияние на ухудшение финансового состояния банка.
Что решил окружной суд
Арбитражный суд Московского округа согласился с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для ответственности Пенкина, Пирогова и Шпеневой. Суд округа указал, что для привлечения к субсидиарной ответственности необходима совокупность условий: наличие у лица возможности оказывать существенное влияние, вина (противоправность), действия как необходимая причина банкротства и причинно-следственная связь. Само по себе участие в коллегиальных органах еще не свидетельствует о недобросовестности, которую должен доказать истец.
Первая инстанция установила, что указанные лица не могли определяющим образом влиять на принятие решений, а их действия соответствовали стандартам разумности и добросовестности в банковской сфере, учитывая, в том числе, наличие положительных заключений профильных служб банка.
В отношении Доброхотова и Аслахановой кассация отменила судебные акты и направила спор на новое рассмотрение. Применительно к Доброхотову окружной суд отметил противоречивость выводов нижестоящих инстанций: при оценке одних и тех же действий по одобрению сделок в кредитном комитете и правлении в отношении разных лиц суды пришли к противоположным выводам, не приведя ясного обоснования. Также не были учтены в полной мере результаты рассмотрения уголовного дела в отношении контролирующих лиц банка, где была дана оценка характеру их действий и степени вовлеченности.
По Аслахановой кассация обратила внимание, что апелляция отступила от выводов суда первой инстанции об отсутствии оснований для ответственности, признав сделки по выплате доли недобросовестными, при этом не мотивируя отход от ранее установленных фактических обстоятельств.
Итог
Арбитражный суд Московского округа отменил постановление апелляции в части привлечения к субсидиарной ответственности Николая Пенкина, Татьяны Шпеневой и Юрия Пирогова, оставив в силе отказ суда первой инстанции в этой части. Определение суда первой инстанции и постановление апелляции в части требований к Сергею Доброхотову и Марем Аслахановой были отменены с направлением спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Почему это важно
По словам Дениса Лобанова, старшего юриста Chervets.Partners, ключевыми позициями суда кассационной инстанции представляются выводы о:
необходимости всестороннего установления всех элементов состава субсидиарной ответственности с учетом реальной возможности оказания существенности влияния на деятельность должника и доказывания виновных действий контролирующих лиц, повлекших объективное банкротство;
опровержимости установленных составами ст. 61.11 Закона о банкротстве и ст. 53.1 ГК РФ презумпций с учетом уголовно-правовой преюдиции в отношении вменяемых ответчикам деликтов. .
Данные выводы, приведшие к отмене судебных актов, по его словам, направляют правоприменительную практику на отказ от формальных подходов к привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и взысканию убытков, что безусловно является положительным вектором толкования вышеуказанных составов ответственности.
Ориентация практики на реальную законодательную цель банкротных и корпоративных институтов в данный момент особенно актуальна в условиях периодического отступления некоторых судов от телеологии применяемых норм и толкования позиций ВС и ВАС РФ. Например, как в вопросе вменения осуществления компенсационного финансирования лицам, не являющимся контролирующими и не действующими под их влиянием. Один лишь статус миноритариев и/или топ-менеджеров не должен распределять ответственность за причинение существенного вреда должнику таким образом, что реальные причинители вреда отвечают солидарно с лицами, чьи виновные действия не доказаны.
Кроме того, продолжил он, из материалов дела следует, что привлеченные к субсидиарной ответственности лица совершали и одобряли вредоносные сделки под влиянием заблуждения реальных делинквентов.
В ситуации, когда установлены выгодоприобретатели совершенных деликтов и доказана виновность их действий, привлечение к субсидиарной ответственности лиц, в отношении которых не установлены все элементы вмененного состава, безусловно не соответствует целям законодательного регулирования, указал он. Более того, распространение подобной практики, вводит хозяйственный оборот в условия возложения на его участников повышенных рисков как (i) корпоративного участия, (ii) так и трудовой деятельности топ-менеджеров компаний.
