Владислав Миронов

При этом суд не устанавливал движение каждого платежа. Он сопоставил задекларированные доходы супругов за длительный период с объемом приобретенного имущества и расходами на поддержание высокого уровня жизни и пришел к выводу, что легальных доходов для этого было явно недостаточно. Ключевым элементом постановления является распределение бремени доказывания. Суд подтвердил, что презумпция общего долга в законе отсутствует и доказывать общий характер обязательства должно лицо, которое этого требует. Вместе с тем, учитывая специфику банкротства и объективную сложность получения кредитором прямых доказательств, суд признал достаточной совокупность согласующихся косвенных доказательств, после представления которой бремя доказывания личного характера обязательства переходит на супругов. Тем самым на супругов фактически возлагается обязанность раскрыть законные источники приобретения семейного имущества, а неисполнение этой обязанности влечет признание обязательства общим и обращение взыскания на общее имущество.

Многие арбитражные суды вставали на сторону дольщиков и присуждали доплату исходя из текущей рыночной стоимости, фактически игнорируя императивное предписание закона о фиксации цены на более раннюю дату. Они считали, что принцип справедливости и защиты прав граждан требует актуализации выплаты. Теперь иски о «доплате разницы» к фонду будут отклоняться. Это значительная экономия средств фонда и прекращение злоупотреблений.

СКЭС Верховного суда должна разобраться, является ли позиция ответчика в условиях корпоративного конфликта между участниками ООО заведомо неправомерной. В соответствии с устоявшейся практикой Верховного суда только в случае установления данного факта участник ООО может быть исключен из числа участников общества. Суд должен установить, являются ли действия ответчика заведомо направленными на причинение вреда обществу с учетом того, что исключение участника из общества является крайней мерой, связанной с лишением права на долю в уставном капитале юридического лица, которая может применяться лишь тогда, когда последствия действий участника не могут быть устранены без лишения нарушителя возможности участвовать в управлении хозяйствующим субъектом. Решение по настоящему делу позволит определить более четкое понимание обстоятельств, имеющих объективный и исключительных характер, совокупности которых достаточно для применения статьи 10 Закона № 14-ФЗ.

При рассмотрении данного спора суды нижестоящих инстанций сосредоточились на специальных основаниях недействительности сделки, предусмотренных главой III.I закона о банкротстве. В рассматриваемом же случае финансовый управляющий, в том числе, просил признать договор купли-продажи транспортного средства недействительным как мнимую сделку. К требованию о признании мнимой сделки недействительной применим трехлетний срок исковой давности. Так как в данном случае подача заявления финансовым управляющим связана не с самим фактом заключения договора купли-продажи и его исполнением как обычной сделки, отражающей подлинную волю участников, а с наступлением последствий от искусственно созданной сторонами договора купли-продажи видимости исполнения и имеет своей целью устранение этих последствий, то по смыслу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса начало течения срока давности определяется моментом, с которого финансовый управляющий должен был узнать о формальном характере начала исполнения мнимого договора. Постановление Арбитражного суда Уральского округа в этой части полностью соответствует позиции Верховного суда РФ (напр., Определение СК по экономическим спорам Верховного суда РФ от 18 марта 2021 года № 304-ЭС18-4037 (9) по делу № А45-7621/2015).

В данном же споре суд придал экспертному заключению заранее определенную силу, предопределяющую исход спора без учета иных доказательств в их совокупности. В частности, суды не приняли во внимание доводы ответчика о противоречивом поведении конкурсного управляющего при продаже объекта недвижимости, сопоставимого спорному. Позиция Верховного суда РФ по данному делу полностью укладывается в логику высшей инстанции о необходимости более дифференцированного подхода судов нижестоящих инстанций к вопросу о неравноценности сделки, примененной, например, в Определении № 306-ЭС21-4742 от 05.05.2022. Верховный суд РФ потребовал принимать решения о соответствии итоговой цены критериям «рыночной сделки» только после всестороннего анализа всей совокупности факторов, влияющих на ценообразование. Однако коллегия так и не ответила на вопрос какое отклонение от цены достаточно для оспаривания состоявшейся продажи в последующем банкротстве, так как законодательство не предусматривает четких и ясных критериев «нерыночности» сделки.

Как представляется, первоначальное требование налогового органа об уплате налога, включенное в реестр требований кредиторов, в случае привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности трансформируется в иное обязательство, не имеющее ничего общего с налоговой обязанностью. В связи с этим в рассматриваемом деле абзац 5 пункта 1 статьи 45 НК РФ не подлежит применению.

Определение начала течения срока исковой давности по взысканию неосновательного обогащения при расторжении договора именно с даты расторжения договора, то есть с той даты, когда возникла обязанность вернуть перечисленный аванс, подтверждается устоявшейся судебной практикой. Ведь отсутствие встречного исполнения по договору в случае его расторжения образует на стороне получателя неосновательное обогащение, что по своей сути означает возникновение новых правоотношений между сторонами расторгнутого договора. Согласно правовой позиции, изложенной Президиумом ВАС РФ в постановлении от 01.12.2011 года № 10406/11, в п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 11.01.2000 года N 49 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении» право требования возврата неосновательного обогащения до момента расторжения договора в связи с нарушением его условий у общества истца отсутствовало и это требование не могло быть предъявлено должнику. С расторжением договора у поставщика отпали правовые основания для удержания перечисленных денежных средств и возникло обязательство по их возврату покупателю. То есть перечисление аванса порождает у покупателя право требования встречного исполнения, а право на возврат данного аванса возникает у него только после расторжения договора.

В частности, признание права на спорные объекты строительства за отдельными лицами может привести к невозможности обеспечения равной правовой защиты иных кредиторов должника и повлечет преимущественное удовлетворение требований одних кредиторов перед другими. В данном случае после признания ЖСК банкротом без применения в отношении него правил о банкротстве застройщика, требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера трансформируются в денежные. Такие требования подлежат денежной оценке, рассматриваются по правилам статьи 100 закона о банкротстве и удовлетворяются в общем порядке, предусмотренном статьями 134 и 142 закона о банкротстве, что в конечном счете приводит к равному и справедливому распределению конкурсной массы, которое возможно только на основе соблюдения принципов соразмерности, пропорциональности и очередности удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр. Изъятие имущества из конкурсной массы при присуждении к исполнению обязанности в натуре в пользу отдельного кредитора является нарушением указанных выше принципов.

Если в первом нормативном акте перечень должников ограничен юридическими лицами, основной вид деятельности которых включен в перечень отраслей, в наибольшей степени пострадавших в результате COVID-19, а также системообразующими и стратегическими организациями, то постановление № 497 от 28 марта 2022 года распространяется практически на всех юридических лиц и граждан. Суд подтвердил, что, по общему правилу, неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые санкции не начисляются на должников, на которых распространяется действие моратория, в период с 1 апреля до 1 октября 2022 года. Неустойка подлежит начислению до 31.03.2022 года включительно и далее после окончания действия моратория независимо от того, включен ли должник в перечень отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции.