Карина Янузакова

Поскольку обзор был утвержден буквально за месяц до вынесения комментируемого определения, это решение вряд ли можно назвать неожиданным. Скорее оно продолжает уже заданный вектор на выведение «антикоррупционных» активов из конкурсной массы. С одной стороны, такой подход направлен на снижение процессуальных сложностей для заявителя при рассмотрении требований в отношении имущества, фактически составляющего конкурсную массу. С другой стороны, он создает правовую неопределенность. Например, пока не вполне ясны временные пределы применения этого подхода: допускается ли изъятие имущества из конкурсной массы на любой стадии банкротства, в том числе после начала торгов? Вероятно, именно с этими вопросами практике предстоит столкнуться в ближайшие годы.

Важно и то, что ВС РФ не только исправил ошибку в определении применимого порядка, но и раскрыл экономическую логику двухэтапной модели компенсации, предусмотренной ст. 5 закона № 282-ФЗ. Она предполагает гарантированную выплату 10% компенсации за счет собственных средств фонда, тогда как выплата оставшейся части поставлена в зависимость от средств, полученных от реализации свободных помещений либо земельного участка с объектом незавершенного строительства, после учета предусмотренных законом расходов. Такой подход, по мнению ВС РФ, позволяет соблюсти баланс между имущественными интересами бывших залоговых кредиторов и публичной функцией фондов по завершению строительства и защите участников долевого строительства, предотвращая несоразмерную финансовую нагрузку на фонды вследствие выплат по требованиям, которые не учитывались при принятии решения о передаче объекта.

Полагаю, что суд может пойти навстречу должнику, приняв во внимание совокупность обстоятельств, свидетельствующих о потенциальной возможности восстановления его платежеспособности. Во-первых, в пояснениях к бухгалтерскому балансу зафиксировано намерение привлечь финансирование за счет допэмиссии обыкновенных акций, что может быть расценено как наличие реального механизма для погашения задолженности. Во-вторых, убыток зафиксирован лишь по итогам последнего отчетного года, что может указывать на временный характер финансового кризиса. В-третьих, сумма долга перед ФНС незначительна по отношению к стоимости активов и размеру собственного капитала общества, что при наличии ликвидных активов либо подтвержденных источников финансирования может свидетельствовать об отсутствии объективной невозможности исполнить обязательства.

В рассматриваемом постановлении суд округа акцентировал внимание на необходимости правильного определения круга лиц, ответственных за невозможность получения конкурсным управляющим документации должника, относящейся к активам общества. Руководствуясь п. 2 ст. 33 закона об ООО, суд указал, что субъектом такой ответственности может выступать не только руководитель, но и единственный участник должника, поскольку участник общества, наделенный полномочиями по образованию и прекращению полномочий исполнительного органа, несет корреспондирующую обязанность обеспечить надлежащую передачу документации при смене руководителя. Данный вывод представляется обоснованным, поскольку иное поведение участника противоречило бы стандарту разумности и добросовестности, закреплённому в п. 3 ст. 53 ГК РФ.

Представляется, что такой акцент на интересах дольщиков сформулирован Арбитражным судом Северо-Западного округа осознанно и может сподвигнуть нижестоящие суды к более критическому анализу кандидатур конкурсного управляющего в делах о банкротстве застройщиков, а также будет стимулировать Фонд к более ответственному и избирательному подходу при выборе управляющих, учитывающему не только формальное соответствие требованиям, но и способность кандидата беспристрастно защищать интересы всех категорий кредиторов, в первую очередь непрофессиональных инвесторов – граждан-дольщиков.