Алина Супрун

В данном же случае можно рассуждать о явном злоупотреблении кредитором как материальным, так и процессуальным правом. Конечно, кредитор, чьи требования учтены в реестре требований, уже является стороной, понесшей имущественные потери, поэтому санкции в отношении него законом не предусмотрены. Однако это не исключает необходимости соблюдения баланса прав не только в отношении кредиторского сообщества, но и самого должника.

Хотелось бы отметить: из акта следует, что конкурсный управляющий предоставил суду доказательства различных обстоятельств, влекущих для контролирующих должника лиц привлечение к ответственности по обязательствам должника. Особого внимания заслуживает оценка того, что привлекаемые лица фактически не передали достоверные первичные документы, а лишь сделали видимость такой передачи. В соответствии со ст. 7 ФЗ «О бухгалтерском учете», ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта, в связи с чем кассационный суд справедливо отметил, что ответчиком не были опровергнуты доводы конкурсного управляющего о том, что ему не переданы документы, подтверждающие достоверность представленных расшифровок структуры активов должника (договоры, по которым имущество приобреталось; подтверждение оплаты приобретенного имущества; техпаспорта оборудования; документы по поверкам; инвентарные карточки и т.д.). У привлекаемого к субсидиарной ответственности лица нельзя исключать наличие интереса в сокрытии информации, предоставлении недостоверной информации. Таким образом, кассационный суд напомнил о необходимости применения к ответчику повышенного стандарта доказывания.

Кассационный суд еще раз подчеркнул, что само по себе наличие определенной волевой составляющей в поведении управляющего, привлеченного к ответственности за причинение убытков должнику, автоматически не исключает обязанности страховщика произвести выплату причитающегося возмещения. Суд также обратил внимание на то, что страховщик вправе обратиться с регрессным требованием к арбитражному управляющему, если умысел его действий очевиден, что, в свою очередь, является одним из самых классических инструментов для восстановления нарушенного права. Таким образом, кассационный суд еще раз напомнил участникам гражданского оборота о самых базовых принципах страхования ответственности арбитражных управляющих.

Особого внимания заслуживают изменения, касающиеся вознаграждения управляющих. Ежемесячный гонорар в размере 90 тыс. рублей уже более соотносим с экономической действительностью, но в то же время он становится не пропорционален ожидаемым размерам взносов в компенсационный фонд СРО, относимых поправками к третьей группе. Стоит также отметить, что, выводя среднее арифметическое, снижение вознаграждения с десятого месяца процедуры конкурсного производства до 30 тыс. руб. нивелирует экономический эффект от увеличения вознаграждения за первые месяцы. Длительные сроки процедуры конкурсного производства зачастую связаны с судебными или иными тяжбами по возврату имущества в конкурсную массу и не могут быть ускорены по объективным причинам. Предложение об ограничении максимального размера переменной части вознаграждения конкурсного управляющего за всю процедуру в 50 млн рублей также не улучшает финансовый результат работы управляющего. При условии уже имеющейся тенденции к снижению размера дополнительного вознаграждения можно ожидать, что и указанная сумма будет существенно занижена судом.