Алина Супрун

В настоящем деле суд округа обратил отдельное внимание на то, что требования возникшие до заключения соглашения отсутствуют, в связи с чем изменение режима имущества супругов, который они определили до процедуры банкротства, подлежит отдельной оценке на пороки, которые могли повлечь вред кредиторам. Данный кейс добавляет в общую массу еще один судебной акт к уже достаточной устойчивой практике Арбитражного суда Московского округа по применению п. 41 обзора от 18.06.2025.

Невозможно оставить без внимания и ранее сформированную позицию Арбитражного суда Западно-Сибирского округа в определении от 26.09.2024 N Ф04-1044/2024 по делу N А67-2867/2020 в которой он указал, что стандарты доказывания дифференцируются по степени строгости в зависимости от положения утверждающего лица в спорном правоотношении, влияющего на фактическую возможность собирания доказательств, в целях выравнивания этих возможностей обеих сторон, а также защиты публичных интересов. Таким образом, рассматриваемый кейс является продолжением формирования практики, в которой всесторонне оцениваются различные факторы, способные повлиять на нарушение обязательств должником в предбанкротный период, а также мотивы контрагента, по которым он продолжал отношения.

В деле № А21-11108/2022 суд округа справедливо оценил, что в действиях должника отсутствуют явные намерения причинить вред кредиторам, так как должник, очевидно, не получил несправедливых преимуществ. Появление аналогичных судебных актов является, безусловно, важным для формирование дальнейшей судебной практики. Накопление ощутимого массива судебной практики, связанной с освобождением от долгов при наличии спорных оснований, подлежащих комплексной оценке, совместно с активно формирующейся практикой отказа в таком освобождении, однозначно посодействует в выработке принципиальных и понятных критериев для дальнейшего правоприменения.

В данном же случае можно рассуждать о явном злоупотреблении кредитором как материальным, так и процессуальным правом. Конечно, кредитор, чьи требования учтены в реестре требований, уже является стороной, понесшей имущественные потери, поэтому санкции в отношении него законом не предусмотрены. Однако это не исключает необходимости соблюдения баланса прав не только в отношении кредиторского сообщества, но и самого должника.

Хотелось бы отметить: из акта следует, что конкурсный управляющий предоставил суду доказательства различных обстоятельств, влекущих для контролирующих должника лиц привлечение к ответственности по обязательствам должника. Особого внимания заслуживает оценка того, что привлекаемые лица фактически не передали достоверные первичные документы, а лишь сделали видимость такой передачи. В соответствии со ст. 7 ФЗ «О бухгалтерском учете», ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта, в связи с чем кассационный суд справедливо отметил, что ответчиком не были опровергнуты доводы конкурсного управляющего о том, что ему не переданы документы, подтверждающие достоверность представленных расшифровок структуры активов должника (договоры, по которым имущество приобреталось; подтверждение оплаты приобретенного имущества; техпаспорта оборудования; документы по поверкам; инвентарные карточки и т.д.). У привлекаемого к субсидиарной ответственности лица нельзя исключать наличие интереса в сокрытии информации, предоставлении недостоверной информации. Таким образом, кассационный суд напомнил о необходимости применения к ответчику повышенного стандарта доказывания.

Кассационный суд еще раз подчеркнул, что само по себе наличие определенной волевой составляющей в поведении управляющего, привлеченного к ответственности за причинение убытков должнику, автоматически не исключает обязанности страховщика произвести выплату причитающегося возмещения. Суд также обратил внимание на то, что страховщик вправе обратиться с регрессным требованием к арбитражному управляющему, если умысел его действий очевиден, что, в свою очередь, является одним из самых классических инструментов для восстановления нарушенного права. Таким образом, кассационный суд еще раз напомнил участникам гражданского оборота о самых базовых принципах страхования ответственности арбитражных управляющих.

Особого внимания заслуживают изменения, касающиеся вознаграждения управляющих. Ежемесячный гонорар в размере 90 тыс. рублей уже более соотносим с экономической действительностью, но в то же время он становится не пропорционален ожидаемым размерам взносов в компенсационный фонд СРО, относимых поправками к третьей группе. Стоит также отметить, что, выводя среднее арифметическое, снижение вознаграждения с десятого месяца процедуры конкурсного производства до 30 тыс. руб. нивелирует экономический эффект от увеличения вознаграждения за первые месяцы. Длительные сроки процедуры конкурсного производства зачастую связаны с судебными или иными тяжбами по возврату имущества в конкурсную массу и не могут быть ускорены по объективным причинам. Предложение об ограничении максимального размера переменной части вознаграждения конкурсного управляющего за всю процедуру в 50 млн рублей также не улучшает финансовый результат работы управляющего. При условии уже имеющейся тенденции к снижению размера дополнительного вознаграждения можно ожидать, что и указанная сумма будет существенно занижена судом.