Конституционный Суд отказался принять к рассмотрению жалобу Асланбия Нагоя на ст. 196 Уголовного кодекса РФ о преднамеренном банкротстве. Заявитель был осужден районным судом к трем годам лишения свободы со штрафом за совершение этого преступления. Апелляционная инстанция оставила приговор без изменения.
Нагой последовательно обжаловал приговор в вышестоящих инстанциях. Кассационный суд общей юрисдикции отклонил жалобу его защитника. Судья Верховного Суда РФ отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.
После этого осужденный обратился в Конституционный Суд РФ. Он попросил признать ст. 196 «Преднамеренное банкротство» УК РФ не соответствующей Конституции РФ.
Что указал заявитель
Заявитель сослался на нарушение статей Конституции РФ о признании и гарантировании прав и свобод, праве на свободу и личную неприкосновенность, праве на неприкосновенность частной жизни, праве на свободное использование способностей для предпринимательской деятельности, государственной защите прав, судебной защите, презумпции невиновности, недопустимости использования доказательств с нарушением закона, праве на пересмотр приговора, возмещении вреда и состязательности судопроизводства.
По мнению Нагоя, оспариваемая норма допускает вследствие своей неопределенности различные варианты толкования признаков преднамеренного банкротства. Это не позволяет судам дифференцированно оценивать действия или бездействие, заведомо влекущие неспособность юридического лица или гражданина, в том числе индивидуального предпринимателя, в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам или исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.
Кроме того, заявитель указывал на неоднозначное соотношение и разграничение терминов «несостоятельность» и «банкротство», притом что для подтверждения несостоятельности необходимо решение арбитражного суда о признании должника банкротом.
Что решил Конституционный Суд
Конституционный Суд не нашел оснований для принятия жалобы к рассмотрению. Он указал, что ст. 196 УК РФ в действующей редакции устанавливает уголовную ответственность за преднамеренное банкротство — совершение действий или бездействия, заведомо влекущих неспособность юридического лица или гражданина в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам или исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если эти действия причинили крупный ущерб.
Часть вторая данной статьи дифференцирует ответственность за то же деяние, совершенное лицом с использованием служебного положения, контролирующим должника лицом либо руководителем контролирующего лица, а также группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.
КС напомнил свою ранее сформулированную позицию о том, что ст. 196 УК РФ во взаимосвязи с нормами закона о несостоятельности (банкротстве), в том числе его ст. 2–4, не содержит какой-либо неопределенности в вопросе об установлении неспособности юридического лица в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам или исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.
Положения об общих признаках преднамеренного банкротства применяются в системной связи с нормами Общей части УК РФ, включая определяющие принцип и формы вины, основание уголовной ответственности — ст. 5, 8, 24 и 25. При этом установление наличия причиненного преступлением ущерба и иных составообразующих признаков производится с учетом фактических обстоятельств конкретного дела. Суд сослался на свои определения от 28 сентября 2017 г. № 2181-О и от 27 февраля 2018 г. № 325-О.
Итог
КС заключил, что оспариваемая норма не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя в обозначенном им аспекте. Жалоба Нагоя признана не отвечающей требованиям ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный суд признается допустимой.
Определение КС РФ по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Почему это важно
К сожалению, в определении КС не отражено, какие именно различные варианты толкования признаков преднамеренного банкротства подразумевает доверитель, отметил Сергей Узденский, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры».
По сути, КС ответил, что никакой неопределенности нет. Такая формулировка, по его словам, дает основания полагать, что эта позиция вряд ли окажет существенное влияние на практику банкротств.
В этом вопросе, считает Сергей Узденский, стоит ориентироваться на то, как видят преднамеренное банкротство государственные органы. В частности, в Методических рекомендациях по выявлению и пресечению преступлений в сфере экономики и против порядка управления, совершенных сторонами исполнительного производства (утв. ФССП России 15 апреля 2013 г. № 04-4), указано, что под действиями, заведомо влекущими неспособность удовлетворить требования кредиторов, понимается умышленное деяние, направленное на возникновение или увеличение неплатежеспособности юридического лица или индивидуального предпринимателя, а под неплатежеспособностью –прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.
Причины ухудшения финансового положения, уточнил Сергей Узденский, ФССП видит в совершении определенных сделок и действий (бездействии) органов управления юридического лица или индивидуального предпринимателя. Это, например:
заключение на условиях, не соответствующих рыночным и обычаям делового оборота, сделок: – по отчуждению имущества;– направленных на замещение или приобретение имущества, менее ликвидного;– купли-продажи имущества, без которого невозможна основная деятельность;– связанных с возникновением обязательств, не обеспеченных имуществом;– по замене одних обязательств другими, заключенными на заведомо невыгодных условиях;
непринятие мер для взыскания дебиторской задолженности.
Создание или увеличение неплатежеспособности должны повлечь за собой отсутствие возможности в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей. Проблема применения указанной статьи заключается, скорее, в том, что органы следствия зачастую вменяют вместо нее более легкие в доказывании статьи УК РФ: 159-ю («Мошенничество»), 160-ю («Присвоение или растрата») и т.д., поскольку при их вменении не требуется устанавливать наличие вышеописанных признаков, а также дожидаться последствий в виде невозможности погашения задолженности.
Конституционный Суд в очередной раз подтвердил, что ст. 196 УК РФ о преднамеренном банкротстве не страдает той неопределенностью, которая позволяла бы трактовать ее произвольно, констатировал Вячеслав Косаков, адвокат, управляющий партнер Юридической группы NOVATOR Legal Group.
Заявитель, осужденный за совершение этого преступления, пытался доказать обратное, но КС указал: сама по себе норма не может расцениваться как неконституционная, если рассматривать ее в системной связи с Законом о банкротстве и общими положениями УК РФ, подчеркнул он.
На практике, по словам Вячеслава Косакова, действительно существует проблема разграничения несостоятельности, наступившей по объективным причинам, и той, которая была искусственно создана контролирующими лицами. Однако, как справедливо отметил Конституционный Суд, это разграничение лежит в плоскости установления фактических обстоятельств конкретного дела, а не в плоскости неопределенности самой нормы. Критерии «заведомости» действий, их направленности на причинение вреда кредиторам и наличие причинно-следственной связи с наступлением неплатежеспособности оцениваются судом в каждом случае индивидуально, сообщил он.
Для практики банкротств эта позиция означает сохранение стабильности правоприменения. Арбитражные суды и правоохранительные органы по-прежнему будут оценивать действия контролирующих лиц на предмет наличия признаков преднамеренного банкротства, руководствуясь сложившимися подходами. При этом нельзя сказать, что проблема определения момента, с которого действия должника или его руководителя переходят грань хозяйственного риска и становятся уголовно наказуемыми, полностью снята. Но Конституционный Суд подтвердил, что законодатель предоставил достаточно критериев для такой оценки, и решение вопроса остается за правоприменителем.
Это также означает, что намерение придать норме более четкие рамки через обращение в КС не имеет перспектив, и дальнейшее уточнение признаков состава может происходить только через разъяснения Верховного Суда или изменения, вносимые законодателем, заключил он.
