Максим Стрижак

Я рассказал об особенностях уплаты налогов от текущей деятельности в банкротстве. На примере дела РЭМЗ ВС РФ указал на невозможность возложения текущих налогов на залогового кредитора в порядке п. 6 ст. 138 ФЗ, вместо этого предложив оценивать рентабельность текущей деятельности, возможность взыскания ущерба причиненного конкурсной массе с виновных лиц. Считаю, что оптимальным вариантом было бы изменение очередности уплаты текущих налогов в порядке ст. 134 ФЗ. При условии рентабельности текущей деятельности это позволило бы избежать последующих длительных и сложных споров залогового кредитора и управляющего с ФНС.  

Примечательно, что до этого практика ВС РФ (дела о банкротстве ОАО КБ «Балтика» и АО КБ «Гринфилд») носила смягчающий характер, не допуская повальное привлечение к субсидиарке членов коллегиального органа. Посмотрим, как спор о субсидиарной ответственности АО «Военно-промышленного банка» будет рассмотрен «на новом круге» после отмены судебных актов ВС РФ. Если говорить о том, чем гордится команда «Стрижак и Партнеры» в 2023 году в вопросах субсидиарной ответственности (защиты и привлечения) – это сразу несколько проектов общей стоимостью чуть более 50 млрд рублей. Мы работаем как над привлечением контролирующих лиц должника (ряд производственных предприятий с участием системных кредиторов и застройщиков, привлекавших денежные средства населения), так и над защитой интересов привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц (с защитой как бенефициаров бизнеса, так и топ-менеджмента компаний, в том числе из банковского сектора).

При этом применяется неоднородно, иногда противоречиво, суды относят на такие расходы недоимки за разные периоды и процедуры банкротства, неоднозначно выглядит ситуация с пенями по текущим недоимкам. С этой точки зрения, законодательно урегулировать и разъяснить этот вопрос крайне важно. Если говорить о содержании этих правил, то можно выделить три типичные ситуации, когда подобное применение п. 6 ст 138 закона о банкротстве является правомерным, но в каждом случае могут быть свои особенности применения этих норм. Во-первых, когда залоговое имущество сдается в аренду (выручку получает залоговый кредитор), а расходы (в том числе текущие налоги) ложатся на конкурсную массу. В этом случае нормы по возложению таких расходов на залогового кредитора защищают не бюджет, а обычных кредиторов (!). Во-вторых, когда текущая деятельность построена таким образом, что заведомо убыточна (по принципу центр прибыли-центр убытков). В этом случае необходимо устанавливать контролирующее лицо и выгодоприобретателя от схемы, виновных в ее создании, и взыскивать убытки и расходы с них, а это далеко не всегда залоговый кредитор.

Определяющим практику в данном судебном акте является то, что ВС РФ впервые допустил возможность привлечения к ответственности членов коллегиальных органов управления, которые фактически уклоняются от осуществления обязанностей, возложенных на них законом, внутренними нормами и правилами банка. В данной части членам коллегиальных органов вменена потеря контроля над действиями иных сотрудников банка, включая председателя правления, которые совершали противоправные действия и сформировали дефектную систему управления. При этом в качестве обоснования такого подхода суд сослался на нормы, позволяющие привлекать к ответственности номинальных руководителей, которые также, по сути, не участвуют в принятии управленческих решений, но при этом имеют правовую возможность оказывать на них влияние.

Также теперь субсидиарные ответчики не смогут ссылаться только лишь на то, что они не подписывали никаких протоколов и иных документов об одобрении убыточных сделок и управленческих решений. Таким образом, позиция Верховного суда расширяет пределы понимания добросовестных и разумных действий лиц, входящих в органы управления, а также оснований субсидиарной ответственности путем постулирования неправомерного уклонения от исполнения обязанностей по контролю. При этом участникам оборота и лицам, входящим в органы управления, стоит учитывать, что рассматриваемая позиция применима не только к банкам, но и к любым иным организациям, имеющим сложную корпоративную систему управления с элементами взаимного контроля.

Считаю, что Верховный суд РФ, рассмотрев кассационные жалобы в деле ООО «Ростовский электрометаллургический заводъ», в дополнение к указанным выводам по делу ОАО «Самарский подшипниковый завод», может ответить на следующие правовые вопросы (в случае передачи жалоб в Экономколлегию): 1) должна ли быть эксплуатация залогового имущества в процедурах банкротства связана с волеизъявлением залогового кредитора для возложения расходов в соответствии с п. 6 ст. 138 закона о банкротстве? 2) если да, то могут ли относиться на залогового кредитора расходы, возникшие до введения процедуры конкурсного производства (либо внешнего управления) и не связанные с волеизъявлением залогового кредитора? Также считаю, что Верховный суд РФ может устранить нарушение принципа единообразия судебной практики и правовой неопределенности (противоположные рекомендации, указанные научно-консультативными советами при Арбитражном суде Уральского округа, принятые по итогам заседания, состоявшегося 29.10.2021, — п. 17, и Волго-Вятского округа, принятые по итогам заседания, состоявшегося 08–10 июня 2022 года, — п. 5).

На старте моей карьеры, еще будучи студентом, я устроился на работу в юридический отдел коммерческого банка. В процессе работы было много судов, была первая волна банковского кризиса и у многих банков были проблемы. Наш банк тоже попал под отзыв лицензии, были перебои с заработной платой, многие сотрудники уволились. Мне это никак не мешало, ведь я получал опыт практической работы параллельно с учебой. После того как банк все-таки прекратил работу, я стал помощником адвоката и через год, после окончания вуза в 1999 году, начал собственную практику. Вместе со своим одногруппником и двумя студентами младших курсов мы открыли офис. Одним из первых наших клиентов стала организация арбитражных управляющих. Это и было началом Независимой юридической группы «Стрижак и Партнеры». Нам важно подчеркнуть то, чего мы добились – мы добились своим трудом, знаниями, навыками и мы независим от любых неблагоприятных внешних обстоятельств. Все, что мы делаем, и результаты, которые мы получаем, — это продукт наших усилий.

Указанная норма НК РФ (подпункт 2 пункта 3 статьи 170 НК РФ) действительно не регулирует вопросы очередности удовлетворения требований кредиторов в деле банкротстве. Однако, именно данные положения НК РФ применяются судами при рассмотрении споров об очередности удовлетворения требований по восстановленному НДС. И таких споров состоялось уже множество. Выводы судов по таким спорам были различны. В одних делах участники споров утверждали, что если НДС был принят к вычету до возбуждения дела о банкротстве, то его необходимо включать в реестр требований кредиторов. Такой подход согласуется с разъяснениями, приведенными в п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 60, которым закреплено: исходя из положений п. 1 ст. 4, п. 1 ст. 5 и п. 3 ст. 63 закона о банкротстве, текущими являются только денежные обязательства и обязательные платежи, возникшие после возбуждения дела о банкротстве. В связи с этим денежные обязательства и обязательные платежи, возникшие до возбуждения дела о банкротстве, независимо от срока их исполнения, не являются текущими ни в какой процедуре.

Формальный подход судов «требования, включенные в реестр, погашены = процедура подлежит прекращению» влечет ущемление прав иных кредиторов должника. При последующем предъявлении требований данных кредиторов, как правило, выясняется, что их погашение по-прежнему невозможно, следствием чего является возбуждение очередного дела о банкротстве. Подход, предложенный Арбитражным судом Московского округа, позволит избежать таких ситуаций, что в полной мере соответствует принципу процессуальной экономии и соблюдению гарантии защиты прав и интересов всех кредиторов должника. В более широком трактовании примененный подход является очередным механизмом, направленным на борьбу со злоупотреблениями со стороны лиц, в чьих интересах находится саботирование процедур банкротства с целью сокрытия действий, ставших причиной банкротства. Анализ практики позволяет сделать вывод о повсеместном использовании такого механизма «сокрытия» результатов деятельности контролирующих должника лиц. Показательный пример — дело о банкротстве машиностроительного гиганта «НЕФТЕМАШ»-САПКОН» (№ А57-27583/2019). В начале февраля апелляция отказала ГК «Сигнал» в обжаловании определения об удовлетворении заявления о намерении погасить требования кредиторов «НЕФТЕМАШ»-САПКОН», что закономерно приведет к ходатайству о прекращении производства по делу о банкротстве. В таком случае ГК «Сигнал» как раз окажется в положении кредиторов ООО «Аффарэ», в защиту интересов которых и было вынесено комментируемое постановление. С учетом таких примеров введение в судебной практике еще одного инструмента, позволяющего противостоять таким злоупотреблениям, поможет защитить свои права добросовестным кредиторам.