Илья Романов

Из открытых источников неясно, заложены ли сами объекты недвижимости, а также насколько существенно заемщики нарушили финансовые ковенанты, каков размер просроченной задолженности и располагают ли общества достаточными денежными средствами или иными ликвидными активами для ее погашения. Сам факт нарушения обязательств или отдельных ковенантов не тождественен неплатежеспособности. Но чтобы оценить перспективы банкротства, необходимо изучить предусмотренные кредитными договорами последствия дефолта. В частности, возможность предоставления срока на устранение нарушения, требования о досрочном погашении, повышения процентной ставки или предоставления дополнительного обеспечения.

Считаю, что для определения ответственности Малова (второго директора) по ст. 61.12 Закона в данном случае не важна дата объективного банкротства. Суды не учли, что ключевым обстоятельством является определение даты, когда Малову как новому руководителю должно было стать известно об обстоятельствах, перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона, т.е. о кризисе и невозможности продолжения нормального режима деятельности без негативных последствий. Малов руководил предприятием всего полгода. Суд должен установить, скрывал ли он реальное финансовое состояние от кредиторов путем неподачи заявления о банкротстве и, если да, то с какого времени. Ведь дата получения Маловым полномочий руководителя (1 марта 2017 г.) вовсе не обязательно является датой его осведомленности о наличии у должника признаков несостоятельности. Обязанность подачи заявления о банкротстве была у прежнего директора (Сары), который, судя по всему, и довел должника до банкротства.