СМИ
Банкротные дела все чаще идут рука об руку с уголовкой, а судебная практика никак не выработает баланса между интересами кредиторов и должников. Об этом сегодня пишут СМИ.
Путешествие с банкротным исходом
Банкротное дело застройщика «Спецтехнологии» в Астрахани началось с небольшой суммы: компания «Техстрой» предъявила требования на 17,9 млн рублей. Но постепенно к спору присоединились другие кредиторы, и объем претензий к моменту введения конкурсного производства вырос до 7,4 млрд рублей. Должник в 2023 году перерегистрировался из Москвы в Астрахань, но по факту там не работал: офис пустовал, адрес признали недостоверным, а саму фирму еще и внесли в реестр недобросовестных поставщиков, пишет «Коммерсантъ».
Банкротные перспективы
Суду в Ростове предстоит разобраться с требованием «Райффайзенбанка» на 1,27 млрд рублей к банкротящейся торговой компании «Перспектива». Общая сумма претензий банка к компании превышает 3,2 млрд рублей, причем это не единственный кредитор «Перспективы»: в июле в ней ввели наблюдение из‑за долга в 1 млрд рублей перед банком ББР: компания выступала поручителем по кредиту, который так и не вернули, рассказал «Ъ».
Еще одно ростовское дело: Уральский банк реконструкции и развития добивается банкротства дубайского Hakan Holdings из‑за долга в 1,87 млрд рублей. Суд проверяет, есть ли у компании имущество, доходы или обязательства в России: от этого зависят шансы банка вернуть деньги, поясняет «Коммерсантъ».
Не уходим далеко от банковской темы: апелляция поддержала приговор виновным в хищении средств банка «РФА». Бывший председатель правления Ирина Сидорова и ее заместитель Евгения Гиндис получили по шесть лет лишения свободы. Суд удовлетворил гражданский иск АСВ на 246,7 млн рублей.
Семейный подряд
Средства для расчета с кредиторами компании «Уралдортехнологии» будут искать у семьи бывшего гендиректора Романа Жданова, сообщает «Правда УрФО». Его родственников требуют привлечь к субсидиарке на 1,9 млрд рублей. Сам Жданов получил два года колонии за мошенничество с госконтрактами, а сделки по выводу имущества «Уралдортехнологий» на 1 млрд рублей теперь пытаются признать недействительными.
Пять лет без четких правил
Механизм замещения единственного жилья при банкротстве работает уже пять лет, но четких правил до сих пор нет: суды решают спорные вопросы по своему усмотрению, по-разному оценивая роскошь жилья, состав семьи должника и выгоду от замещения. Из‑за этого практика выходит противоречивой и может ущемлять и должников, и кредиторов. Об этом рассуждают эксперты на страницах Pravo.ru.
Наблюдение за пивом
Арбитраж Хакасии ввел наблюдение в пивоваренной компании «Альпина». На банкротстве настаивает ФНС, которая сначала требовала от «Альпины» 7,2 млрд рублей, но из‑за частичного погашения долга сумма снизилась до 6,7 млрд. Директор пивзавода год назад получил 3,5 года колонии за уклонение от налогов на 3,4 млрд рублей, знает RuNews24.
Блоги
В банкротных делах формальности больше не спасают: суды копают глубже — разбирают реальность сдело и учитывают даже семейные разборки.
Контролер на подселение
Даниил Савченко в своем канале Legally_bald (Даниил Савченко) отметил: это уже вторая передача от зампреда ВС по вопросу компетенции ФАС контролировать банкротные торги, хотя пункт 37 Пленума № 2 от 04.03.21 года почему-то забывают. У банкротных торгов проверяющих уже столько, что скоро для них придется выделять отдельный зал.
Развод с доплатой
Юлия Михальчук в канале Корпоративные споры • Case by Case разобрала дело семьи Кисляк: ВС сохранил отмену решения о банкротстве мужа из-за невыплаченной компенсации, учитывая недобросовестность заявительницы и размер долга. Компания после развода может остаться вам, а вот деньги на расчет с бывшим супругом из ее оценки не высыплются.
Первичка вместо алиби
Она же в канале Корпоративные споры • Case by Case разобрала дело № А14-18614/2023: АС ЦО отменил отказ во взыскании с КДЛ 10,87 млн рублей, поскольку суды прикрыли первичкой противоречия в операциях, не проверив их реальность. Подписанный акт — еще не справка о том, что битум существовал за пределами бухгалтерии.
Банкротство сегодня похоже на квартиру после развода: контролеров все больше, деньги существуют преимущественно в оценке, а у каждой бумажки приходится проверять, есть ли за ней хоть какая-нибудь мебель.
