В опубликованном недавно определении СКЭС ВС РФ по делу о банкротстве Гармоновой (от 19 мая 2026 года № 305-ЭС25-14181) наконец-то дан ответ на застарелый вопрос о том, восстанавливается ли поручительство, если платеж основного должника признан в деле о банкротстве недействительным (в данном случае платеж оспаривался в деле о банкротстве основного должника, но возможно и оспаривание в деле о банкротстве кредитора).
Еще в 2019 году, когда обсуждался проект разъяснения по этому вопросу, я написал замечания к проекту этого разъяснения, и поскольку подход, который ВС РФ закрепил в 2026 году, в основном совпадает с тем, что предлагалось еще семь лет назад, то я решил взять тот старый текст и, немного освежив, поделиться им публично.
Подход Верховного суда заслуживает поддержки
Идея решения этого вопроса и основные подходы этого решения (восстановление обеспечения и особые правила исчисления сроков в этом случае) заслуживают принципиальной поддержки.
Прежде всего такое решение на уровне ВС РФ позволяет устранить существовавшее до этого разногласие в практике различных коллегий суда.
СКЭС ВС РФ решила, что успешное конкурсное оспаривание исполнения основного должника восстанавливает обеспечение [Определение от 27 апреля 2018 года № 305-ЭС17-2344(13) по делу Нота-банк пр. «Ниеншанц-Финансовая Компания» (оно также было включено в Обзор судебной практики ВС РФ № 3 (2018) (утв. Президиумом 14 ноября 2018 года) (пункт 26)], а также ранее косвенно Определение от 20 апреля 2017 года № 305-ЭС16-19525 по делу Альфа-Банк пр. «Подъемные Технологии Регион».
В то же время ранее СКГД ВС РФ высказывала противоположную позицию, в силу которой обсуждаемого восстановления не происходит (Определения от 10 ноября 2015 года № 80-КГ15-18 по делу Сбербанк пр. «Строймонтаж-М» и др. и от 11 октября 2016 года № 32-КГ16-13 по делу «Эспресс-Волга» пр. Осадчего и др.); вслед за ними стал иногда такой подход встречаться и в практике арбитражных судов (см., например, Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 2 февраля 2017 г. № Ф10-5834/2016).
Выбор в новом деле подхода о восстановлении обеспечения в результате конкурсного оспаривания исполнения основного должника представляется обоснованным: с догматической точки зрения это объясняется как защитной функцией обеспечения, в силу которой риск банкротства основного должника переносится с кредитора на предоставившее обеспечение лицо (обеспечителя), так и связанной с ней акцессорностью обеспечения, в силу которой ретроактивное отпадение основания прекращения обеспечиваемого обязательства в виде его исполнения влечет, соответственно, такое же отпадение основания прекращения обеспечения.
Данный подход поддерживается в отечественной доктрине (см., например: Егоров А. В. Восстановление поручительства в случае оспаривания платежа по основному долгу: обзор позиции Верховного Суда // Журнал РШЧП. 2018. № 3. С. 80–81; Сайфуллин Р. И. Поручительство и банкротство: взаимная связь правовых институтов. Дисс. … к. ю. н. М., 2019. С. 211–218); используется он и в иностранных правопорядках [так, в англосаксонских странах существует соответствующий механизм «воскрешения гарантий» (revival of guarantees, revival of security)].
Замечания к позиции ВС
В то же время высказанная ВС РФ позиция вызывает и ряд следующих замечаний.
Дело Гармоновой закрепляет подход, ранее высказанный ВС РФ в деле «Ниеншанц», в силу которого у истца есть выбор: либо предъявить требование о восстановлении обеспечения в деле о банкротстве при оспаривании исполнения, либо ссылаться на такое восстановление при предъявлении иска о взыскании с поручителя в общеисковом порядке вне рамок дела о банкротстве.
Между тем такой подход вызывает серьезные возражения.
Такой подход, по-видимому, основан на том, что восстановление обеспечения не является частью реституции (применения последствий недействительности) — на такое отрицание ВС РФ прямо указывал в деле «Ниеншанц».
Однако это отрицание спорно как с процессуальной, так и с материальной точки зрения.
1. Основания для предъявления иска в деле о банкротстве
С процессуальной точки зрения, во-первых, если восстановление обеспечения не является частью последствий недействительности, то непонятно, почему такой иск о признании может предъявляться в деле о банкротстве — ведь п. 1 и 6 ст. 61.6 закона о банкротстве относят к компетенции дела о банкротстве только собственно оспаривание сделки и применение последствий ее недействительности, а не любые связанные с таким оспариванием иски. Так, виндикация отчужденного второму приобретателю имущества не относится по общему правилу к компетенции дела о банкротстве (абз. 3 п. 16 Постановления № 63).
Между тем в отношении восстановления (отсутствия) залога, предоставленного не третьим лицом, а самим ответчиком по иску об оспаривании, судебная практика устойчиво исходит из квалификации его как части реституции и потому в т. ч. необходимости предъявления такого иска в деле о банкротстве (см. Постановление Президиума ВАС РФ от 26 июля 2011 года № 2763/11 и от 15 октября 2013 года № 8094/13 и Определения СКЭС ВС РФ от 4 апреля 2016 года № 306-ЭС15-8369, от 28 апреля 2016 года № 301-ЭС15-20282 и от 29 апреля 2016 года № 304-ЭС15-20061).
Неопределенность в квалификации восстановления обеспечения как части реституции также не позволяет и решить вопрос о том, задавнивается ли предъявляемый в деле о банкротстве иск о восстановлении обеспечения, и если да, то применяются ли к нему правила о сокращенной давности по оспоримым сделкам в один год (п. 2 ст. 181 ГК).
По-видимому, справедливо будет применять к нему ту же давность, что и к иску об оспаривании сделки, но тогда будет неясно, как обосновать применение такой же сокращенной давности в случае ссылки на восстановление обеспечения в общеисковом порядке вне рамок дела о банкротстве.
Если же эти иск или ссылка будут задавниваться по общему трехлетнему правилу, то обеспечитель почему-то окажется в худшем положении, чем противник по иску об оспаривании исполнения.
2. Адресация судебного акта лицу, не участвовавшему в споре
Во-вторых, с процессуальной точки зрения спорным является то, что не участвовавшему в споре об оспаривании исполнения обеспечителю противопоставляется судебный акт по этому спору.
Показательно, что именно неучастие обеспечителей в таких спорах было одним из аргументов СКГД в вышеуказанных ее определениях против восстановления обеспечения.
В связи с этим уже по этой причине целесообразно было бы предусмотреть, что обеспечитель должен привлекаться в качестве обязательного соответчика к спору об оспаривании исполнения.
Также и с материальной точки зрения спорным является автоматический эффект оспаривания исполнения против обеспечителя, поскольку это не учитывает относительность конкурсного оспаривания — его действие только для кредиторов и противника по оспариванию, но не третьих лиц.
В случае с конкурсным оспариванием сделки по отчуждению вещи в России это компенсируется защитой добросовестного приобретателя.
В связи с этим в отношении восстановления поручительства требует обсуждения вопрос о том, происходит ли такое восстановление в ситуации, если поручитель на момент исполнения основного должника был добросовестным (не знал о банкротном пороке этого платежа, т. е. прежде всего о неплатежеспособности основного должника) — ибо в целом российское банкротное правоустойчиво стоит только на субъективном конкурсном оспаривании.
Несмотря на редкость такой ситуации, ибо в норме поручитель аффилирован с основным должником и потому презюмируется знающим о его неплатежеспособности, в жизни встречаются и поручительства независимых третьих лиц (например, в случае банковских гарантий и государственных гарантий).
Показательно, что СКГД ВС РФ в деле «Строймонтаж» в качестве одного из аргументов против восстановления обеспечения ссылалась на то, что обеспечитель добросовестно полагался на прекращение своего обязательства.
Еще одним материальным соображением является то, что допущение конкурсного оспаривания исполнения без обсуждения вопроса о восстановлении обеспечения способно в некоторых случаях привести к тому, что суд не сможет сделать вывод о том, отвечает ли признание сделки недействительной интересам кредиторов.
Так, если при банкротстве банка оспаривается зачет требования по кредиту против остатка на банковском счете гражданина, то если вся ценность кредита состояла только в обеспечении третьего лица, то изолированное аннулирование зачета может только ухудшить положение кредиторов, которые получат нового кредитора 1-й очереди, а взамен ничего не стоящее требование по кредиту.
В связи с изложенным, на наш взгляд, более правильным был бы подход, в рамках которого восстановление обеспечения могло бы быть результатом только конкурсного оспаривания против предоставившего обеспечение третьего лица, которое в рамках соответствующего обособленного спора должно иметь статус ответчика.
Спорным является и то, что в деле Гармоновой суд посчитал начало течения срока на заявление восстановленного требования в реестр с даты вступления в законную силу судебного акта о недействительности платежа.
Ведь ничто не мешает кредитору предъявить иск к обеспечителю сразу, как только он узнал о такой возможности. Так, при банкротстве кредитора (банка), как только он узнал о пороке исполнения, а потому и порочности прекращения обеспечения, неясно, почему сроки в отношении обеспечителя не должны течь все то время, пока кредитор не предъявляет иск об оспаривании исполнения и пока суд его рассматривает.
Также и при банкротстве основного должника ничто не мешает кредитору предъявить иск к обеспечителю сразу, как к нему будет предъявлен иск об оспаривании исполнения.
Такое более мягкое решение позволит избежать слишком большой неопределенности со сроком поручительства, на которую обратил внимание ВС РФ в деле «Строймонтаж».
Над материалом работали:
