Эксперты BFL | Арбитраж.ру проанализировали 200 судебных актов за 2025 год, в которых суды понижали очередность удовлетворения требований кредиторов. Они учитывали целый ряд оснований, в том числе признаки аффилированности и наличия имущественного кризиса, заявленный размер требования, а также вид договора, на основании которого возникла задолженность.
Введение
Институт субординации требований кредиторов в российском банкротном праве сформировался позже, чем в большинстве других правопорядков. Относительная новизна банкротного законодательства нередко создает условия для реализации различных схем недобросовестными участниками. Именно злоупотребления со стороны контролирующих должника лиц спровоцировали возникновение и развитие института субординации в России.
Судебная практика долгое время относилась к идее субординации с осторожностью из-за отсутствия в законе «О банкротстве» возможности понижении контролирующих должника или аффилированных с ним лиц.
Первый шаг к признанию института субординации в России сделал Высший арбитражный суд РФ в Постановлении Президиума от 30.11.2010 №10254/10 по делу «Косых против Новосибирского хладокомбината». После этого тема капиталозамещающего финансирования выбыла из фокуса внимания правоприменителя.
В нижестоящих судах первое дело, затрагивающее тему субординации, появилось лишь спустя четыре года. Так, арбитражный суд Красноярского края вынес Определение от 10.09.2014 по делу № A33-16866/2013 («Красильников против агентства «Норильск Авиа Сервис»), в котором квалифицировал займы участника общества как внутрикорпоративные и, как следствие, не подпадающие под понятие денежного обязательства, предусмотренного абзацем 4 статьи 2 закона «О банкротстве».
Однако ВС РФ своим Определением от 06.08.2015 №302-ЭС15-3973 отменил данный судебный акт. Он указал на отсутствие в законе «О банкротстве» прямых норм о субординации, а также на право участника общества пользоваться всем гражданско-правовым инструментарием при вступлении в имущественные отношения с должником.
Нижестоящие суды восприняли данное Определение как сигнал к невозможности изменения судебной практики и на некоторое время фактически прекратили попытки субординации требований.
Позже ВС РФ, возможно осознав необходимость введения института субординации для борьбы с злоупотреблениями со стороны контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, начал постепенно отходить от категоричного подхода, сформулированного в деле Красильникова, и в марте 2017 года появилось первое решение, в котором субординация была вновь задействована.
В Определении от 30.03.2017 №306-ЭС16-17647(6) (дело «Промсвязьбанк против О.Л. Михеева») СКЭС ВС РФ указала, что, если обеспечение предоставляется за должника другим лицом из той же группы компаний, предполагается, что оно направлено на пропорциональное распределение рисков внутри группы. А значит, его нужно считать совместным, а всех лиц его предоставивших — солидарными должниками кредитора.
Датой окончательного закрепления института субординации в судебной практике ВС можно считать 06.07.2017 (дело «Нефтегазмаш-Технологии»). В Определении СКЭС ВС РФ №308-ЭС17-1556 (1) по делу №A32-19056/2014 Коллегия квалифицировала отношения с участником общества, обладающим 50% долей, основанные на договорах займа и суброгации по кредитным договорам, как корпоративные, а не обязательственные и вовсе отказалась включать их в реестр. Именно это Определение стало поворотным этапом для признания субординации как устойчивого элемента российской банкротной практики.
В 2020 году Минэкономразвития РФ подготовило проект масштабных изменений к закону «О банкротстве». В нем, в частности, предлагалось ввести отдельную очередность для субординированных требований.Однако сейчас в Госдуме рассматривается альтернативный законопроект, который не содержит положений о субординации.
Окончательно институт субординации был сформулирован и закреплен в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом ВС РФ 29 января 2020 года. Своеобразие российской субординации заключается в том, что она фактически регулируется на уровне тематического обзора ВС РФ. Примечательно при этом, что в нашем правопорядке не принято называть субординацию собственным термином, этой логике за редким исключением следует и ВС.
В Обзоре сформулировано 14 тезисов, на которые должны ориентироваться суды при разрешении споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц.
Сегодня развитие института субординации определяется судебной практикой. ВС РФ в актах по конкретным делам не только дополняет и конкретизирует подходы, изложенные в Обзоре, но и формулирует новые правовые позиции по вопросам, которые ранее им не охватывались.
В конце 2025 года ВС РФ решил систематизировать опыт, накопленный с момента выхода Обзора, и опубликовал Постановление Пленума ВС РФ от 23.12.2025 №41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника».
В нем, в пункте 3, ВС уточнил определение контролирующего лица, добавив в качестве признака возможность контролировать вложенные в должника средства и извлекать потенциально неограниченную прибыль — бенефициарный интерес.
В пункте 4 Постановления указано на необходимость поэтапной проверки требований контролирующих и аффилированных лиц. Сначала суд проверяет сделки, которые лежат в основе требований, на предмет мнимости. Затем — на предмет наличия признаков компенсационного финансирования.
Таким образом, подходы судов со временем трансформировались от изначального скептицизма и отказов в субординации до склонности к применению этого института при малейшей схожести обстоятельств дела с условиями, сформулированными Обзоре.
В нашем исследовании мы, прежде всего, хотели установить степень дискреции судов при определении оснований для субординации, а также установить количественное распределение дел по основаниям понижения очередности, закрепленным в ключевых судебных разъяснениях.
Выводы
В результате анализа авторы исследования выявили ключевые категории требований, чаще всего понижаемых в очередности удовлетворения.
1. Если руководствоваться критериями, установленными Обзором, безусловным лидером среди оснований понижения очередности является финансирование должника кредитором, который аффилирован с лицом, контролирующим должника, и предоставил такое финансирование под влиянием такого лица (128 дел / 64%).
В рассматриваемом выше случае речь идет о горизонтальной связанности между аффилированными компаниями — такие компании не находятся в отношениях прямого подчинения, а потому основания для понижения их требований не столь очевидны, по существу же усматривается попытка «обхода закона»: КДЛ, вместо того чтобы напрямую профинансировать подконтрольную компанию, дает указание сделать это другой аффилированной организации.
ВС РФ в пункте 4 Обзора предлагает выстраивать презумпцию с учетом фактических обстоятельств конкретного спора, то есть исходить из того, что указание контролирующего лица может предполагаться, если поведение аффилированных лиц является нетипичным для любого разумного участника оборота. Увы, как показывают результаты нашего анализа, преодолеть такое бремя крайне сложно, поскольку суды нередко исходят из самой по себе аффилированности и делают вывод о предоставлении займа по указанию контролирующего лица без детального анализа обстоятельств дела.
2. Второе место среди оснований понижения занимает финансирование непосредственно КДЛ, основанное на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса (34 дела / 17%), в третьем пункте Обзора.
3. Также суды понижают требования КДЛ о возврате займа, предоставленного в начальный период осуществления должником предпринимательской деятельности, с целью перераспределения рисков банкротства (12 дел / 6%).
Кроме того, проанализировав судебные акты, авторы выделили основные формы предоставления финансирования КДЛ или иным аффилированным с должником лицом:
Оформлено договором займа непосредственно в условиях имущественного кризиса — 56 дел/28%;
Осуществлено путем отказа от принятия мер к истребованию задолженности по договору займа в условиях кризиса — 37 дел / 18,5%;
Оформлено договором купли-продажи, подряда, аренды и т.д. непосредственно в условиях имущественного кризиса — 40 дел / 20%;
Осуществлено путем отказа от принятия мер к истребованию задолженности по иным договорам в условиях кризиса — 29 дел / 14,5%.
Среди оснований для определения аффилированности по результатам анализа чаще всего ожидаемо встречается юридическая аффилированность (72 дела / 36%), установленная через наличие признаков, закрепленных в статье 9 ФЗ от 26.07.2006 №135-ФЗ «О защите конкуренции». Фактическую аффилированность в большинстве случаев устанавливают через цепочку лиц (53 дела / 26,5%), при этом логично, что суды обращают внимание не только на формальный корпоративный контроль, но и на скрытые связи между участниками компаний.
Представляется также примечательным, что суды приходят к выводу, что чрезмерно длительное невостребование задолженности (10 дел / 5%) или невыгодные/ нерыночные условия договора (18 дел / 9%) сами по себе свидетельствуют о связи кредитора с должником, поскольку подобные условия, как правило, не характерны для отношений между независимыми участниками рынка, что очевидно резонирует разъяснениям пунктов 3 и 22 Постановления №41.
Анализ обстоятельств, по которым суды приходили к выводу о нахождении должника в состоянии имущественного кризиса, позволил установить, что зачастую на него указывает недостаточность собственных активов для ведения хозяйственной деятельности и (или) наличие убытков от ее результатов (75 дел / 37,5%), а также наличие задолженности перед несколькими кредиторами, включенными в реестр требований кредиторов (63 дела / 31,5%). Лишь в двух делах — A03-19223/2023 и A41-62125/2019 — проводилась экспертиза для определения наличия имущественного кризиса у должника. Отдельно суды обращают внимание на наличие задолженности по налогам в крупном размере.
Что касается размера заявленных требований, то в среднем суды чаще понижают очередность удовлетворения требований в диапазоне от 5 млн до 50 млн (91 дело / 45,5%).
Без сомнений, наиболее распространенным случаем финансирования должника является договор займа (93 дела / 46,5%), поскольку это и есть основной правовой инструмент, опосредующий экономические отношения финансирования. Также финансирование предоставляется в виде договора поставки (25 дел / 12,5%). аренды (18 дел / 9%), подряда (17 дел / 8,5%). Суды также относят к подлежащим субординации реституционные требования (16 дел / 8%). Наименьшее количество дел (по 1 делу) приходится на договоры лизинга, поручения, комиссии, а также членские взносы в СРО.
При этом проведенный анализ 200 судебных дел за 2025 год в целом подтверждает, что в судебной практике закрепился расширительный подход к институту понижения очередности удовлетворения требований КДЛ и аффилированных кредиторов - прослеживается тенденция к размыванию критериев аффилированности и имущественного кризиса, поскольку суды все чаще придают значение косвенным признакам взаимосвязи и недостаточности активов.
С одной стороны, данная практика способствует более эффективной защите интересов конкурсной массы, а с другой — повышает риск чрезмерного применения субординации.
С полным текстом исследования можно ознакомиться на портале PROбанкротство.
Над материалом работали:
